Я буквально прорычала эти слова, как какой-то дикий зверь. Даже не подозревала, что могу так. Хотя можно было бы и догадаться, ведь мое эльфийское наследие имеет ген кошачьих, в отличие от многих других семей, что берут начало от травоядных.
– Кошечка, значит. Кто же осмелился нарушить закон о смешении крови?
Почувствовав на своем плече поцелуй, я замерла. Легкое почти невесомое касание губ. Я даже не уверена, можно ли это считать поцелуем. По телу пробежали волны возбуждения. Еще никто никогда не был так близок ко мне и никогда так не касался. Его губы задержались прямо над небольшими ранками, что остались с последней моей охоты. А после я перестала дышать, из-за того что по моей коже заскользили острые клыки, слегка царапая ее. Эйфория, возбуждение и радость затопили мое сознание, будто морские волны, нежно омывавшие берег. Это были лишь маленькие царапины, а чувство легкости уже отодвигало назад все тревоги.
До моих ушей дошел тихий стон. Мой стон.
Аргирис отстранится от меня. Поначалу моему телу это даже не понравилось, а мысли упрямо кричали «Еще!». Но истома начала спадать очень быстро, и я медленно приходила в ужас. В пристальном взгляде Аргириса больше не было веселья, хотя на губах была улыбка. Внезапно хватка на моих ногах ослабла, и они выскользнули из его объятий. Отойдя на два шага от меня и не прерывая зрительный контакт, Аргирис прижал руку к сердцу и медленно поклонился.
– Мое почтение, Ваше Высочество!
Боль. Вот что приносили эти слова, ведь они были жестокой полуправдой. Хотелось зажмуриться и отвернуться, лишь бы он не заметил, как неприятно мне это слышать, но я удержалась. В комнате повисла тишина, а Аргирис так и не выпрямился, издевательски ожидая приказа. Смысла врать не было, он почувствовал мою кровь, увидел магию и точно не мог отрицать внешнего сходства с королем. Конец тайнам. Я все же решила заговорить, стараясь, чтобы голос звучал как можно безразличнее.
– Даже если бы моим биологическим отцом и был король эльфов, это бы не делало меня принцессой.
Думая о себе, в голову приходит другое слово – бастард. Родной отец запретил мне даже переступать границы его мира. Меня буквально стерли из истории Эрваса.
Злость съедала меня изнутри от издевательства вампира. Каждая жила моей магии взбунтовалась, больше не было смысла хранить перед ним секрет своей родословной, а значит, и моим молниям можно дать свободу! Хотелось ударить его со всей мощью, что имелась в моем маленьком теле, возможно, это даже пробило бы его защиту. Сгустки магии стали накапливаться в моих ладонях сжатых в кулак над моей головой.
Выпрямившись, Аргирис принялся медленно вышагивать по кабинету, старательно делая вид, что задумался.
– Но сделало бы очень ценной информацией в моих руках. А король-то не святой. И что же с ним сделает его народ, когда узнает о своей принцессе? – он специально сделал акцент на последнем слове. – Восстание или, может, даже война, его либо свергнут, либо убьют. И кто тогда займет трон? Мальчишка, который только и умеет махать мечом, или все же придёт новый король из знати? Я бы мог уничтожить эльфийским мир с тобой в своих руках.
– И чего ты этим добьёшься?
– Своей безопасности.
Он скрестил руки на груди.
– Не знала, что у вампиров проблемы с эльфами. Эти же святоши почти не покидают свои мир. Нейтралитет и всякое такое.
Эльфийцы и вправду не влезали в дела нашего мира, стараясь держаться в стороне от дел охотников. Их волновало лишь, чтобы на их территорию не ступали смертные, что пытались прорвать бреши в мирах.
– Ты права, не с эльфами.
Ох, ну я и дура. Ведьмы! Убери он из уравнения короля Даргона и на Эрвасе наступит магический дисбаланс, так как их земли питает магия королей. Ведьмы потеряют источник силы и ослабнут. Тогда Аргирис просто раздавит их своей магией. Ведь, как известно, слабая ведьма против вампира – это мертвая ведьма.
Я чуть не застонала из-за своей оплошности, снова. Ну какой черт заставил меня раскрыть свой дар? Надо было просто сбежать, пока была возможность.
– Получается, я и вправду неплохое оружие, – призналась я, кривясь.
Аргирис пристально смотрел на меня, окончательно посерьезнев, он больше не играл роль саркастичного красавца, сейчас передо мной стоял древний вампир, чей возраст исчислялся тысячелетиями.