– Привет, Кровавые Кости, – невозмутимым голосом сказала Гринвич. – А мы тут как раз праздник отмечаем.
Женщина окинула подвал безумным взглядом и внезапно расплылась в жутковатой улыбке:
– Мою любимую пентаграмму нарисовали? Премерзки приятно!
Она сделала два шага, а приведение зловеще расхохоталось:
– За каждый шаг в пентаграмме наливаем сотню граммов.
– Наливай, – покорно согласилась Кровавые Кости.
Она упрямо шла вперед, пила неразбавленный джин и бормотала про детей. Когда джин и пентаграмма закончились, незваная гостья была изрядно пьяна и пыталась подпевать Эшеру, затянувшему «Hoochie Coochie Man».
– Где дети? – рявкнула она, решительно оборвав последний куплет песни.
– Дети здесь и никуда не денутся, – ответствовала Светильник Дженни, вручив женщине котелок, пестрящий конфетными обертками.
– Новые в мою коллекцию! – обрадовалась Кровавые Кости. Казалось, что ее настроение меняется каждые полминуты.
Следующие полтора часа она увлеченно копалась в застывшем шоколаде, выковыривала обертки, облизывала их и, бережно расправляя загнутые углы, раскладывала на полу.
– Где эти чертовы дети? – рявкнула она вновь, поняв, что в котле не осталось ничего, кроме противного застывшего шоколада. – Я заберу их с собой в пекло… – эту фразу она произнесла тише, а затем широко зевнула, показав острые, похожие на акульи зубы.
– Конечно, конечно, – согласилась Гринвич, надевая кожаный летный шлем.
– Хр-р-р! – донеслось в ответ.
– И как долго она проспит? – поинтересовалось привидение, повеселевшее от паров спирта. Он был очень чувствителен к подобным вещам. – Успеем перекинуться в картишки?
– Успеем, но времени у нас будет меньше, чем в прошлый раз. – Гринвич не была уверена в повторном успехе. – Это в прошлом году она спала до первых петухов. И в позапрошлом. Боюсь, что в этот Хэллоуин нам повезет меньше.
Так и случилось. Ведьма проснулась через два часа и сразу же задала свой любимый вопрос:
– Где эти чертовы дети?
– Наверху, – ответила Светильник Дженни и выстрелила из рогатки в мешок, подвешенный у самого потолка. Мешок лопнул, и на пол посыпался черно-белый град из семечек.
– Нужно сосчитать! Сосчитать! – выкрикнула Кровавые Кости с интонацией одержимого человека. Она плюхнулась на колени и зашевелила губами, складывая тыквенные семечки направо, а семечки подсолнечника налево.
Рассвет застал Кровавые Кости за пересчетом последней горсти семечек.
– Что?.. – Женщина подняла голову, взглянула на часы и… исчезла.
– Какая она глупая! – захихикала фея, послав стремительно бледнеющему Эшеру воздушный поцелуй. Увы, привидения тоже исчезали с рассветом.
– Глупая, но опасная, – вздохнула Гринвич, отчищая пятнышко шоколада, приставшее к балетной пачке. – Я даже шлем надела, думала, что придется применить атаку с воздуха.
***
– Кажется, все закончилось, – прошептал сонный Рой. Сестра зевнула и улыбнулась в ответ. Они пережили очередную ночь Хэллоуина.
– Осталось совсем чуть-чуть. Через месяц мы переедем в большой город.
– Угу! Нужно будущих жильцов предупредить о том, что на каждый Хэллоуин в этом доме открываются Врата и ведьма Кровавые Кости пробирается в наш мир, чтобы похищать детей.
– Да, предупредим, – согласилась Эми. – Нас же предупредили. Напишем письмо и оставим газету. – Она кивнула на газетные вырезки, лежащие на прикроватной тумбочке.
Старая пожелтевшая газетная вырезка гласила: «…в ночь с тридцать первого октября на первое ноября в мир приходит зло в образе кровожадной ведьмы. Триста пять детей числится пропавшими…»
Рядом лежала другая вырезка из газеты: «Ведьма Гринвич и ее хранители, возьмутся за самые трудные магические случаи. Оплата яблочными ирисками. Рискни позвонить: 05-085».
Конец