— Я… из Польши. До этого — из России.
— Я знать русский немного.
— Откуда?
— Глотаю… — Зрачки Фои двигались, будто она вылавливала из воздуха слова. — Полиглот.
— Здорово. Вы здесь живете? Я имею в виду, на Крите?
— Последнее время да. Там. — Фоя мотнула головой.
— Где? — Иванов посмотрел на отель. Здание обрастало сумраком, как мхом. В кустах вскрикнула птичка.
— Побудьте со мной, — вместо ответа сказала Фоя. У нее был хрипловатый, грудной голос. Длинные пальцы перебирали складки подола. Фоя не рассчитала, купив сарафан на пару размеров больше, чем было нужно.
— Эм… ладно. — Иванов разучился болтать с противоположным полом. — Чем вы занимаетесь?
— Путешествовать. Плавать. Рассказывать.
— Рассказывать?
— Рассказать мне что-то. — Фоя смотрела на Иванова широко открытыми глазами разной величины. Он задался вопросом, не приняла ли она чего. Тощая барышня на территории заброшенного пляжа, в сандалиях с биркой. Иванов заерзал на шезлонге.
— Я? Я должен что-то рассказать?
Фоя кивнула.
— Страшно.
— Простите…
— Рассказать мне страшную историю. А я — вам.
Предложение сбило с толку. Иванов посмотрел на водонепроницаемые часы. В это время, по плану, он должен был быть основательно мертв.
— Я не знаю страшных историй.
— Так не бывает. С вами не случаться ничего страшного?
Иванов невесело хмыкнул.
— Как вам сказать.
— Нет, — точно прочитав его мысли, тряхнула головой Фоя. — Страшно-таинственно. До мурашек.
— Извините. — Он собирался встать. — Я не смогу. Буду кашлять.
— Не будете.
Что-то в ее тоне вынудило его остаться на шезлонге. Иванов внимательно посмотрел на Фою. И вдруг понял, что не хочет уходить. Не хочет торопить смерть.
Я бы попробовал завтра…
Иванов вынул из пачки сигарету.
— Не надо курить, — произнесла Фоя.
Он помешкал и выронил «раковую палочку». Ее слизала волна, заполняющая пеной вмятины в песке.
— Хорошо, — проговорил Иванов.
И он рассказал о побережье. Другом побережье, в Италии. Как с бывшей женой гулял по кромке моря и забрел на пустынный пляж, который вызвал в нем такое неконтролируемое беспокойство, что холодный пот выступил по всему телу. Ничем не обоснованная тревога — может быть, ее источником были угрюмые напластования остывшей лавы, которые сменили песок. Дыры под ногами, напоминающие рты, разверзшиеся в немом вопле. Ничего не замечающая Ира шла вперед, а Иванов плелся за ней, робко предлагая вернуться. «Там тупик», — сказал он. «Там лестница», — возразила Ира, горным козликом спрыгивая с гребня. Сухие водоросли засасывали ступни, как зыбучий песок. Пляж сузился до тропки, пролегающей в тени карьера. За высоким забором отдыхали бульдозеры. «Плохое место», — пульсировало в голове Иванова, но он боялся показаться трусом. Ира — завела она тогда любовника или еще нет? — радостно взвизгнула. Нашла-таки лестницу. Высеченные в скале ступени вели к приотворенной калитке. Аккуратно подстриженный газон окружал стоящий наособицу, вдали от вилл, небольшой коттедж с бассейном на заднем дворе.
Иррациональная тревога сменилась вполне объяснимым опасением быть застуканными и принятыми за грабителей. Чего доброго, хозяева вызовут карабинеров, и придется торчать в полицейском участке.
«Давай найдем выход», — сказала Ира. Дюжина садовых гномов наблюдала, как они спешат к воротам. Запертым воротам.
«Тупик», — сказал раздосадованный Иванов. Двор был обнесен высоким кирпичным забором с колючей проволокой поверху. Существовало два варианта: стучаться в дом и просить выпустить их или возвращаться к застывшей лаве. Иванов выглянул в щель между створками ворот. Вокруг, насколько хватало зрения, ширилась пустошь, поросшая колючкой и прорезанная узкой дорогой. Хозяева явно предпочитали уединение. Коттедж был зеленым оазисом среди бесплодных земель, по соседству с карьером и ржавым остовом лодочного гаража.
Иванов покосился на джип, припаркованный в тени кипариса. Багажник машины был открыт, из него, как собачий язык, свисало розовое платье. Внедорожник будто блеванул вещами. На газоне валялись женская одежда, туфли на шпильках, фен и прокладки. На интуитивном уровне, на уровне спинного мозга Иванов почувствовал, что надо уходить. Не пытаться разобраться. Ни в коем случае не стучать в дверь дома.
Он взял Иру под локоть. Ухоженный двор сейчас казался таким же мрачным, как пустошь за воротами или силикатные блины расплавленных и снова затвердевших горных пород на берегу.