— Там кто-то есть. — Ира приставила ладонь ко лбу, «козырьком», и Иванов скопировал ее жест. В окне второго этажа трепетали занавески и вычерчивался силуэт человека. Иванов прищурился. Он увидел голый торс и маску, которая прикрывала лицо мужчины в окне: чудная глиняная маска с тремя одинаковыми отверстиями — для глаз и для рта.
Потом, вскарабкавшись по вулканическим покровам и отбежав на приличное расстояние — Ира упала и разбила колено, Иванов ушиб ребро, — супруги пришли к выводу, что они действительно это видели.
Мужчина держал винтовку. Он не целился в незваных гостей, а просто стоял, сжимая оружие в правой руке, а пальцем левой подманивал Ивановых. Они кинулись прочь и потом в течение нескольких ночей просыпались в гостиничном номере от одинаковых кошмаров, в которых по ним стреляли из окна.
— Я гуглил, — сказал Иванов спустя три года. — В том районе Тосканы рыбаки находили части расчлененных человеческих тел. Не знаю, связано ли это с домом, на который мы напоролись… наверняка не связано. Я думал сообщить в полицию, но что бы я сказал?
— Это история не для полиции, — произнесла Фоя. Выглядела она как человек, отведавший деликатес. Глаза подернулись дымкой, будто горы Крита, там, вдали, за Ретимно. — Это история для меня. Она прекрасна.
— Рад, что вам было интересно. — Иванов потер грудь. Футболка высохла. Он сумел рассказать о давнишних приключениях, не раскашлявшись. — Я, наверное, пойду.
— Вас кто-то ждет?
— Нет.
— Тогда куда же вы торопитесь? Пришла моя очередь рассказывать страшную историю.
— Вы… — Иванов засмеялся. — Ваш русский лучше, чем был десять минут назад.
— Слушала вас и вспомнила язык. — Фоя не улыбалась, но ее глаза сияли весельем в тающем свете долгого июньского дня. Иванов назвал бы это веселье дьявольским. — Так что же? Уделите мне время?
— Почему нет? А эта история будет о Греции?
Фоя посмотрела на черную скалу, о которую разбивались волны.
— О да, — сказала она.
Максим Кабир
Дмитрий Костюкевич
Волчий
Спасибо моему сыну, Александру Костюкевичу, за точечное соавторство. Он спросил, будет ли его имя на обложке. Я улыбнулся: вряд ли. Но новые кроссовки и имя в благодарностях — ведь тоже неплохо, верно, Санька?
И снова большое спасибо моему брату, Антону Костюкевичу, за дельные мысли и советы, которые вселили в меня уверенность и вернули за письменный стол.
Его рывком выдернуло из сна: кричал Ник.
Игорь сел на кровати, еще не понимая, где находится. Комната была маленькой, незнакомой, с телевизором на стене напротив изножья кровати; задернутые шторы пропитались утренним светом.
«Отель. Прилетели ночью. Корфу…»
Он повернулся к сыну, которого уже успокаивала Марго:
— Все хорошо. Не бойся, это сон. Приснилось плохое?
Номер считался трехместным: в комнату втиснули три кровати — две рядом, одна отдельно, через узкий проход на ширину тумбочки. Ник в свои десять лет по-прежнему спал с родителями: они упустили этот момент и теперь пожинали ежевечерние истерики и упрашивания. В отпуске, тем более на море, ругаться не хотелось, к тому же вчера измотались переездами и перелетом, в отель заселились после двух ночи и, не разобрав чемоданы, повалились спать.
— Мама! — Не открывая глаз, Ник мотал головой. — Он на меня смотрит!
— Тише, солнышко. Мама рядом. Это сон. Все хорошо.
— Пускай он уйдет! Пускай не смотрит!
— Здесь никого нет. Только мама и папа. Солнышко, ты уже не спишь.
Сердце Игоря продолжало колотиться, в ушах стоял полный страха крик сына. Он сел на кровати и взял Ника за руку.
— Сын, открой глаза.
Ник дернулся, будто его ужалила змея.
— Кто это? Мама! Это он?!
— Тише, это папа. Мы на море. Посмотри, уже утро. Скоро пойдем купаться.
— Это я, папа, — подтвердил Игорь. — Не пугайся, я просто хотел взять тебя за руку.
Марго обняла Ника, тот зажмурился плотнее и прижал руки к груди.
— Ну все, тише, тише. Ты в безопасности.
— Открой глаза, — сказал Игорь, стараясь не злиться. — И увидишь, что мы в номере.
— Вчера мы прилетели на самолете, помнишь? — нашептывала Марго. — Потом ехали на автобусе по горам, было темно и непонятно. Приехали в гостиницу, и, пока стояли в очереди на заселение, ты увидел на улице котика и пошел его гладить. Помнишь? Похоже, здесь много котиков, и днем их будет легче найти. Пойдем искать котиков?