— И твой внук тоже, не забывайте — в жилах Оле Масаи текла илморогская кровь.
Внезапно они прервали свой разговор: Абдулла принялся в сердцах бранить Иосифа. Всех это удивило: вот уже целый год, после того как приехала Ванджа, они этого не слышали. Все замолчали, точно погрузились в воспоминания о муже Ньякиньи и об Оле Масаи, которого знали только по имени.
— А я не согласен, — заговорил Мутури, снова пытаясь перевести разговор на другую тему. — Мы теряем наших сыновей — они уходят от нас в города.
— Да-да, — согласился Руоро и шумно прокашлялся. — Не пойму я нынешнюю молодежь. В наше время мы гнули спину на белых помещиков. И все-таки даже тогда — заработаешь, бывало, денег, уплатишь налоги и разные там штрафы — и снова в поле. А мои сыновья… Не знаю даже, где они. Один уехал в Найроби, другой — в Кисуму, еще один — в Момбасу, и, похоже, не собираются возвращаться. Только один время от времени появляется, чтобы жену повидать, да и тот на лишний денек не задержится.
— И мои такие же, — заметил Нжугуна. — Один устроился было поваром у европейских поселенцев. Вдруг его арестовали, а когда выпустили, он опять стал стряпать — только теперь уже для других поселенцев. Вы только подумайте: взрослый мужчина, который мог бы делать настоящую работу, готовит пищу! А трое других — в Найроби.
— Стоит ли их винить? — вмешался Мутури. — После той первой большой войны незанятых земель не осталось. К тому же некоторым людям на месте не сидится, тянет их в далекие места. Отец рассказывал, что еще до прихода белых были такие, что уплывали далеко в море, везли с собой слоновую кость и, бывало, так и не возвращались домой.
Как Мунору — любит он все новое, — сказал Руоро.
Они снова замолчали, мысли их обратились к непоседам сыновьям и к бедствиям, которые обрушились на их страну. Нжугуна откашлялся и задумчиво уставился в небо.
— Насчет того, что земли не хватает, ты прав, — сказал он. — Помню, что сказал мой младший перед отъездом в город. Было это вскоре после уборки урожая — такой же был недород, как сейчас. Он сказал: «Я год проработал на этой земле. Все ногти изломал. А что я наработал? Это же просто насмешка. Скажи, отец, что я дам сборщику налогов, когда он заявится в нашу деревню? Когда я бываю в Руваини и вижу красивые ткани, я всегда думаю: где взять денег, чтобы их купить? Я поеду в большой город, там и попытаю счастья, как другие мои братья». Что я мог ему ответить?
— Когда-то эта земля родила вдоволь. И дожди нас не подводили. Что же случилось? — спросил Руоро.
Ему ответил Мунира:
— Вы забыли, что в те времена земля не продавалась. Ее обрабатывали, и было ее много, не надо было вымучивать один и тот же клочок земли снова и снова. Землю тогда покрывали леса. Деревья рождали дождь. Они бросали тень на землю. Но железная дорога сожрала лес. Помните, даже сюда они приезжали за дровами — кормить железную топку. Да, они умели только пожирать, забирать все без остатка. На то они и были чужестранцы.
— Но теперь, когда у нас правитель — африканец и большие начальники тоже, они нам вернут хотя бы часть того, что у нас забрали?..
— Может, скажешь — вернут наших сыновей? — огрызнулся Нжугуна. Он кашлянул и повернулся к Абдулле: — Да, кстати. Не кажется ли тебе, что в засушливый сезон твой осел поедает слишком много травы?
Мунира встал. А они продолжали нескончаемый спор об осле. Илморог без Ванджи для него — иссохшая земля. Но слова стариков странно на него подействовали. Он вспомнил свою удивительную встречу с Карегой уже почти два года назад и свои собственные непрошеные мысли о неравномерно возделанном саде.
А они все ждали дождя, ждали, когда похолодает. Ждали чего-то, что изменило бы их жизнь. Но каждое утро они просыпались, и снова были все тот же ветер, пыль и зной.
Дни шли без перемен, и предметом разговоров все чаще оказывался осел Абдуллы. Старики пришли наконец к решению.
Через день они снова зашли в лавку Абдуллы, но сесть отказались. Отказались также и от пива. Их глаза на торжественно застывших лицах старательно избегали взгляда Абдуллы.
— У вас какая-то тяжесть на сердце, — сказал Абдулла. — Могу ли я вам чем-нибудь помочь?
— Видишь, как сверкает солнце? Оно слепит глаза, — сказал Нжугуна, показав на выжженные поля.
— Будет еще дождь, — неуверенно сказал Абдулла.
— Да мы и не говорим, что не будет дождя! — сказал Руоро. — Слишком еще рано об этом говорить. Видишь ты, как задувает пыльный ветер?
— Так чего же вы хотите?
— Нас послала деревня, — сказал Нжугуна.