о это было так давно… Правда? Говоришь о том, что случилось вчера вечером, а кажется, будто это было много лет назад… одним словом, до сегодняшнего утра я работала в «Небесном баре» неподалеку от гольф-клуба «Болибо». Потрясающее заведение. Все толстосумы из этого клуба заходили туда, чтобы отведать жареной козлятины и купить пять минут любви. Они приезжают в «мерседесах-бенцах», «даймлерах», «ягуарах», «альфа-ромео», «тойотах», «пежо», «вольво», «фордах», «фольксвагенах», «рейнджроверах», «маздах», «датсунах» и «бентли». Стоянка у клуба — точно выставка новейших автомобильных марок мира. Знатные особы со всех концов Кении. Они обсуждали свои деловые проблемы. Говорили о школах, в которых учились. В общем, толковали о всякой всячине. Хорошее место. Но было все это до моего первого отъезда в Илморог. Мне надо было остаться в Илмороге. А после возвращения из Илморога, после того как я бросила там тебя с Абдуллой, я снова оказалась в том же баре, но там все переменилось. Важные персоны из разных уголков Кении сидели, разбившись на группки, и разговаривали — каждая группа на своем языке. Иногда по-английски или на суахили. На нас, девушек, они не обращали внимания. Вот почему мне удавалось кое-что услышать. Каждая группа говорила о том, как опасна другая. Они очень много ели. Они вообще набрасываются на все без разбору. Или это просто лень… пьют миази… ходят в европейских костюмах, едят дичь… и хвастают, как завладели землями в горах, которые раньше принадлежали белым. И вот примерно месяц тому назад люди из других общин вдруг перестали там появляться. Машин сразу стало меньше. Разговоры переменились. «Мы будем сражаться, — говорили они, — сражались же мы раньше… инородцы хотят собирать урожай там, где они не сеяли… В Кении теперь ничто не будет даваться бесплатно». Тогда мы и поняли: что-то случилось. Появились грузовики с надписью «Собственность КАНУ». Первыми схватили нас, официанток из бара. Но мне как-то удалось улизнуть. В тот вечер, когда девушек повезли на чаепитие, я сказалась больной. Вернулись они возмущенные. Некоторые, правда, ехидно посмеивались. Ну какое нам дело до того, кто будет разъезжать в «мерседесах»? Для нас все они принадлежат к одному племени, будь они родом с побережья или из Кисуму. Одна мерседесовская семейка. А мы из другого племени, из другой семьи. Скажем, мой последний клиент. Высокий такой сомалиец. Он шофер грузовика, работает на дальних перевозках в компании «Кенатко». Изъездил он пол-Африки — Замбия, Судан, Эфиопия, Малави. Про каждую из этих стран у него всегда сотня историй. Он мне нравился. И истории его нравились, мне казалось, я сама там везде побывала. Он был такой забавный — не носил нижнего белья, говорил: шоферу тяжело в такой одежде в дальних поездках — и щедрый. Он приехал вчера, поставил свой грузовик на место — он всегда так делал. Я была свободна. Он нанял такси, и мы стали объезжать разные питейные заведения. Пили здорово. Я чего только не напробовалась… виски, сидр, «Таскер», бэбичэм, водка… но почему-то никак не пьянела. Обычно так со мной не бывает. Наверное, жизнь в Илмороге на меня так подействовала, я весь вечер об этом думала. А может, все это из-за того, как все смотрели на нас. А может… иногда на меня тоска находит, депрессия. Но это была даже не тоска. Просто на душе было скверно. Он хотел снять номер в «Муката». Но я сказала: «Нет, поедем ко мне». Он удивился, потому что раньше я никогда его к себе не приглашала. У меня правило — не приглашать к себе мужчин. Потому что, когда наши пути разойдутся, он будет приходить и скандалить. Он снова взял такси — я уже говорила, что у шофера дальних рейсов водятся денежки, — и мы поехали. Может, выпивка подействовала или же эти переезды с места на место, но мы молчали всю дорогу до моего дома. Если с тобой что-то должно случиться, ты чувствуешь что-то неладное… Верно? Из окна моей комнаты валил дым. Я бросилась к двери. В комнате был пожар, но до двери огонь еще не добрался. Я хотела закричать, заплакать, но словно онемела. Я все колотила и колотила в дверь, точно надеялась кого-то разбудить… затем вспомнила, что ключ лежит у меня в сумочке. Я открыла дверь, попыталась войти, но мне навстречу ударил густой дым и запах горящего дерева. Тот, кто это сделал, наверное, облил все керосином или бензином — хотел спалить нас с этим шофером. Я побежала к нему, а он стоит на месте, точно к земле прирос. «Отвези меня в полицию…» Он сказал: «Подожди…» Я снова побежала в комнату. Дом был каменный, только одна комната была отделана. Остальные еще не достроили. Сгорело окно да дверь. Меня всю трясло. Через несколько минут слышу, грузовик моего дружка отъезжает, тяжело громыхая по гравию… Смылся мой дружок, но стоит ли его винить? Я пошла к знакомой девушке. Она сказала, что слышала, как про меня говорили, что я надменная, все делаю по-своему и даже отказалась ехать на чаепитие. Но она не приняла всерьез всего этого, да и как узнать, кто это сделал или приказал сделать, но кто бы это ни был, мне все равно. Лучше не узнавать… Сегодня утром я обнаружила, что моя постель и одежда сгорели. Должно быть, плеснули бензином в окно. Вот тут-то я задумалась. С тех пор как я уехала из Илморога, это уже вторая серьезная история. Я хочу уехать… я должна вернуться в Илморог. Села в автобус, приехала сюда. Я хотела только послушать музыку и немножко забыться… по пути в Илморог.