Патриарх был скотовод, который, устав от бесконечных странствий по равнинам, где он вынужден был приспосабливаться к переменчивому нраву природы, устав от бесконечных песен, воздающих хвалу лишь корове, ее бодливым рогам и полному молока вымени, решил отделиться от своих соплеменников. Сначала они принялись его упрашивать: разве это слыхано — жить без коров, без странствий по долгим равнинным дорогам и горным тропам, без быков с позвякивающими на шеях колокольчиками, ведущих стада к соляным участкам или к воде? Они упрашивали: ведь он обладает волшебной силой, он умеет раскатами своего голоса заставить людей и стада ступать шаг в шаг. Ничто не помогало. Тогда они принялись смеяться над ним, издеваться над его надеждой укротить лес и плоскогорье, эти обиталища злых духов; как может сын человеческий вступить в схватку с богами?
Ндеми заострил топор и вырубил им деревья и лесную поросль. Земные твари с раздвоенными языками пытались уничтожить его своим ядом, но он знал толк в травах и лекарствах, добываемых из корней и древесной коры. Слава о его опытах с разными растениями распространилась широко вокруг, и ни один скотовод, проходя мимо Илморога, не забывал навестить Ндеми — сначала чтобы посмотреть, чем окончилась схватка человека с богом, потом — в поисках совета относительно той или иной целебной травы, да и просто чтобы полакомиться медом и сахарным тростником. В знак благодарности они давали ему коз и снова уходили, чтобы поведать о славе Ндеми четырем ветрам. Он заставил землю подчиниться прикосновению своих пальцев и своей мудрости и получил обильный урожай, став к тому же обладателем громадного стада коров и коз.
Вскоре мужество одинокого поселенца привлекло к нему Ньянгендо, знаменитую щербинкой меж передних зубов, и Ньягутии с черными деснами, чья грудь была предметом бесконечных разговоров кочевников, когда и где бы они ни встретились. «Да будут твои лесные боги нашими богами, и будем мы матерями твоих детей». Другие женщины, устав от беспокойной кочевой жизни, тоже строили хижины из палок, папоротника, травы и глины, чтобы было где спокойно кормить младенцев и на заходе солнца ждать возвращения мужчин со стадами. Так илморогский лес превратился в обработанные участки земли, на которых выросла новая порода прирученных коров и коз. Новые поселенцы воспевали Ндеми:
Илморог продолжал процветать и после того, как Ндеми, отец многих дочерей и сыновей и дед многих внуков, отбыл в тайное обиталище добрых духов. Постепенно он становился крупным торговым центром: его базарные дни славились повсюду, от Гулу до Укамбани, до земель народа календжин и даже за их пределами. Люди приходили сюда издалека со своими товарами и обменивали их на местные. Вскоре по соседству с земледельцами возникло поселение искусных ремесленников, работающих по металлу, гончаров и каменщиков. Об их мастерстве слагали легенды, и они достигли слуха арабских и португальских грабителей на побережье.
Позже здесь разбил палатку первый пришелец из Европы: он пополнял свои припасы перед путешествием через равнину. Чего только не увидишь в базарный день, даже голого человека — человека без кожи, пришедшего с моря, говорили люди и дали. ему маис и бобы, сладкий картофель и ямс в обмен на ситец и блестящие бусы. Затем пришел еще один — с воротничком вокруг шеи и с Библией в руках, он тоже хотел пополнить припасы и искал проводников, чтобы добраться до двора великого короля Уганды. Дорогу ему показали. Но созвали военный совет: позволим ли мы злу беспрепятственно разгуливать по нашим равнинам? А не лазутчик ли это короля Мутесы, переодевшийся мзунгу — злым духом? Разве кто-нибудь видел когда или слышал, чтобы человек разгуливал без кожи? Старейшины постановили: не спешить. Но молодые воины не удовлетворились этим решением, пошептавшись между собой, они издали боевой клич. С тех пор иноземцы долго не появлялись, хотя в течение многих лет по ночам люди видели белого духа, взывающего к своим сородичам о кровавом возмездии. Потом пришли другие европейцы и тоже разбили палатки; эти оставались дольше, они обменивали ткани на маис, бобы и илморогский металл, настойчиво расспрашивали про золото и слоновые бивни и, понизив голос, — о белом человеке с воротничком вокруг шеи.
И вот настал день, когда случилось то, чего илморогцы всегда больше всего опасались. Белые торговцы внезапно окружили рынок. В руках у каждого из них оказалась бамбуковая палка, извергающая огонь и злобу. Они потребовали, чтобы им выдали тех, кто повинен в гибели одинокого мзунгу. В ответ воины потянулись за своими щитами и стрелами. Но было уже поздно. Белые открыли огонь по женщинам, мужчинам и детям, а затем пропели «Боже, храни короля». Воины сопротивлялись, как умели, но что могли они сделать людям, которые извергали смерть прямо-таки из ничего? Вот завтра… завтра… клялись те, кто остались в живых, и точили стрелы, чтобы быть наготове.