Взвизгнули тормоза, возле меня остановилась машина. Я отпрянула в сторону, опасаясь, что это он. Ох, милые мои… Я никогда так не радовалась при виде черного лица. И вот тут я разревелась и сквозь слезы рассказала ему всю эту ужасную историю. Человек этот отвез меня к себе домой, он жил в западной части Найроби. Он приготовил мне кофе, дал каких-то таблеток и уложил спать. Я проспала всю ночь и весь следующий день. Он оставил меня еще на одну ночь, и я снова рассказывала ему всю эту историю, и он задал мне несколько вопросов: узнаю ли я тот дом? Узнаю ли я того человека? Он куда-то съездил и сказал: «Нет, все это бесполезно. Вот что бывает, когда туризм становится государственной религией и повсюду возводятся алтари новой веры». Я не спросила, что он имел в виду, видела только, что он был очень сердит. На следующий день он проводил меня на автобусную остановку в Мачакосе, и я чуть не расплакалась от благодарности, потому что он ничего от меня не хотел и отнесся ко мне с сочувствием и без всякого осуждения. Он мне дал немного денег и сказал: «Почему бы тебе не вернуться домой к родителям? Этот город — неподходящее для тебя место… впрочем, он и для любого из нас не место… пока». Он мне сказал, где он работает, и дал свою карточку, и еще он сказал, что если у меня возникнут трудности — только не такие, как в ту ночь, потому что, он надеется, я теперь вернусь домой, — я должна сразу же к нему обратиться, а потом он уехал, не дав мне договорить все те слова благодарности, какие я только могла припомнить.
Я решила: поеду домой, я должна теперь вернуться домой…
Но когда автобус остановился около моего дома, я не сошла. Я спросила себя, как же я могу пойти сейчас домой, так и не устроившись на работу? Я вернулась в «Болибо» и снова стала официанткой…