Глава 6. Шёпот ангелов
Конвульсия.
Конвульсия нервов и скрежет стремлений -
Натянуты
Ровно и туго, дрожат лишь едва на ветру.
Когда-нибудь…
Знаю: я рухну, сорвавшись с креплений,
Всё скомкаю, вырежу гланды..
И душу взорву.
Она уснула, прислонившись к моему плечу. Что-то, давно забытое и кровоточащее, щемяще ныло в груди. Сердце? Достоин ли я этого дара? Быть рядом с ней, смотреть на неё, вдыхать пряный запах этих волос цвета бургундского вина, цвета крови… Она убила того, кто как ей кажется причинил мне боль. Осторожно, едва касаясь, я провёл пальцами по её волосам — по алому шёлку… Знала бы ты, насколько ничтожна эта боль по сравнению с той мукой, что причиняют мне твои страдания. Я не достоин твоей жертвы, Кассиэль. Не достоин..
Ночь обдала нас прохладным ветром. Холодные звёзды на небе..
Боясь разбудить, я взял её на руки — лёгкую, будто пёрышко, — и внёс в дом. Когда я закрывал двери, её тело прижалось к моей груди и мне впервые за несколько десятилетий стало тепло. Наверное, впервые за всё моё существование..
Поднявшись по лестнице, я вошёл в её комнату и как можно бережнее опустил спящего ангела на постель. Как же она прекрасна. Алые пряди на белом шёлке — кровавые реки у заснеженных берегов; длинные ресницы — тёмное кружево на бледной коже. Такая хрупкая и тонкая. Такая сильная и несокрушимая.
Я слаб. Сломлен. Только тень себя прежнего. Она страдает из-за моей слабости. Я не могу позволить себе быть слабым. Я буду сильным. Ради неё.
Бледные веки дрожали, тихий встревоженный шёпот — не громче дыхания срывался с приоткрытых губ. Наклонившись, я прислушался и…будто тысячи копей вонзились в сердце.
— Абаддон…
Мне снилось что-то странное. К счастью или нет, но ничего из этого в памяти не запечатлелось. Сейчас я кипела от злости и нетерпения, лавируя между спешащими на работу/в школу/ в детский сад/по магазинам гражданами на разношёрстных авто, и одновременно переваривала своеобразный завтрак «на скорую руку»: сосиска в сладкой булочке (потому что в доме не обнаружилось нормального хлеба), кофе, больше напоминающий по вкусу. хм. непонятно что. Пришлось его вылить и запить всё это дело шоколадным молоком из пакетика. Ян, сейчас невозмутимо сидящий рядом с разъярённой мною, от завтрака отказался, сославшись на отсутствие необходимости в приёме пищи. Хотя, я подозреваю, что существенное влияние на него оказал страх получить подобный моему «паёк». Как ни странно, меня даже не мутило — вот что значит закалённый в походных условиях желудок..
Блондин потянулся вперёд и вставил диск в дисковод, при этом чёрный шёлк его рубашки извлёк из кожаной обивки сидения тихий скрип. Вообще, я заметила, что он невероятно быстро осваивает технологии, ориентируется в новых для себя условиях и ситуациях. Нет, ничего. Просто подметила.
Из колонок ударили мощные басы. Кажется, парень стал фанатом рока. Класс.
Христианский рок. Как символично. Криво улыбнувшись, я глянула на сидящего рядом со мной мужчину… ангела, демона и ещё неизвестно кого. Не знаю, что случилось сегодня утром или вчерашней ночью, но перемена в нём наблюдалась разительная. Даже жутко немного — совсем другой человек. Вот перед тобой сломленный, безжизненный парень, вырвавшийся из многолетнего плена, из самого Ада; испытавший ужасающие вещи, воочию наблюдавший сводящие с ума картины; истерзанная душа в прекрасной оболочке. Казалось, что в этой оболочке заключена только тень его прежнего. А вот — ХЛОП! — и перемена. Когда он утром спустился вниз, я даже глаза протерла от удивления: прямая осанка, блеск жизни в изумрудных глазах, плавные и быстрые движения. Он распрямился во весь свой немалый рост (выше ста восьмидесяти пяти, уж точно), из плеч ушла скованность, походка стала лёгкой и уверенной. Я искала причины этих метаморфоз и не находила. Была идиотская мысль о влиянии употреблённого вчера коньяка, но она тут же полетела прочь: блондин выпил совсем немного. В отличие от меня..
— Я ничего вчера случаем не пропустила? — любопытство победило. А может, это была паранойя..
— Пропустила? Нет, ничего. А почему ты спрашиваешь? — светлая бровь вопросительно изогнулась.