Перед тем как прийти на завтрак, я вспомнила о кольце что сделала сама в мастерской. Мастер учил меня новой техники, которую я так давно просила мне показать. Мне всегда неудобно его просить об услугах учителя, тем более я ничего не даю ему взамен, но он никогда не отказывал. За это я ему очень благодарна.
Войдя на кухню, сердце билось быстрее: всё утро я думала о том, как покажу им свою новую работу. Кольцо — простое, но сделанное моими руками. Серый кристалл с голубым отблеском держался в оправе, и хоть линии вышли чуть неровными, оно всё же имело в себе что-то живое, тёплое.
— Посмотрите, — я осторожно показала пальцы, где красиво лежал мой камень. — Я сделала это вчера.
Мама наклонилась первой. Её лицо осветилось лёгкой улыбкой, но глаза тут же потемнели — слишком уж несерьёзным показалось ей моё занятие.
— Красиво, Адет, — сказала она, — но зачем ты тратишь свое время на это? Сколько ты вчера сидела там…. Камушки, безделушки.
— Мама, это труд. Не хуже, чем твоё шитьё.
— Шитьё кормит семью, — отрезала она, поправляя передник.
Отец взял кольцо в руку, повертел, поднёс к свету.
— Сделано ловко, — признал он, — видно, что старалась. Но мать права: ремесло ремеслом, а жизнь девичьей долей меряется. В жёны никто не возьмёт только за красивые камушки.
Повисла пауза. Мама уже отвернулась к кастрюле, отец вернул кольцо в шкатулку, а Дамиан смотрел на меня как всегда, с высока, ухмыляясь. «Как всегда упивается тем, как родители меня отчитывают. Посмотрим кто кого».
Я не позволила себе раскиснуть. Внутри тихо вспыхнула решимость: однажды найдутся те, кто увидит ценность.
Я убрала руку, и приняв нейтральное выражения лица, села за стол. Мама расставляет глиняные кружки с молоком, папа ворчит про урожай, а я пытаюсь улыбаться. Но стоит начаться разговору, как мама уже заводит знакомую тему:
— Сегодня на площади будет собрание, приезжают меценаты. Такое не каждый день случается, Адета. Ты должна быть там, в светлом платье, с улыбкой. Люди должны видеть тебя красивой, достойной. Может, кто-то заметит тебя.
Закончив завтрак, я поднялась наверх, чтобы привести себя в порядок и, возможно, хоть немного навести порядок в мыслях.
Перед зеркалом я задержалась. Из отражения на меня смотрела женщина — не девчонка. Взгляд прямой, немного усталый, но с тем внутренним огнем, который не удаётся погасить ни годами, ни обстоятельствами.
Светлая кожа, тонкие черты, губы тёплого персикового оттенка, в которых всегда будто затаено слово, не сказанное вовремя.
Я не могла отвести взгляд.
Эта женщина в зеркале хотела большего. Не роскоши, не праздного восхищения — признания. Хотела, чтобы её услышали, поняли, почувствовали. Хотела силы, но не грубой, мужской — силы выбора, силы быть собой, даже если весь мир против.
Любовь? Да, наверное, и её тоже.
Но не такую, как у соседок, что вздыхают под окнами своих женихов. Мне не нужны обещания и красивые слова. Я хочу мужчину, рядом с которым не нужно прикидываться слабой, чтобы его не ранить. Который заставит уважать, а не просто улыбаться.
И всё же… ни один из тех, кто жил на нашей улице, не мог этого дать. Все они были одинаковы. Простые, добрые, работящие. С ними можно было построить спокойную, размеренную жизнь — дом, дети, покой.
Но меня пугала именно эта предсказуемость.
Я не создана для покоя.
Возможно, это и есть мой порок — жажда большего. Не богатства и славы ради славы, а чего-то, что способно вырвать меня за пределы привычного, заставить сердце биться сильнее.
Я знала, что за это можно дорого заплатить.
Но я всё равно не могла — и не хотела — отказаться от этого чувства.
Я расчесала свои белоснежные волосы, и одела нежно голубое платье, которое мама попросила одеть. Сверху кружево покрывало мою грудь, а ткань тесно обвивало мою талию, чтобы подчеркнуть изгибы. Рукава были короткие, а юбка также красиво падала вниз, нежно развиваясь. Чтобы добавить образу искры, я одела свое кольцо, и еще долго смотрела на него, восхищаясь им.
- Адет, мы уже выходим. Давай скорее.
Услышав голос отца за дверью, я быстро поправила платье и вышла с комнаты. Я поправила накидку на плечах и вышла вслед за родителями. Улица уже наполнялась людьми, все спешили к площади, неся корзины и свёртки. Но, шагнув за порог, я вдруг ощутила странное беспокойство. Лёгкая дрожь пробежала по спине, будто холодный ветер коснулся кожи — хотя воздух был тихим и ясным. Сердце билось неровно, и каждый шаг отдавался в груди. Всё выглядело обычно: дети смеялись, женщины обсуждали покупки, мужчины обменивались новостями.