— А тебе не всё равно? — съязвила я. — Боишься, что я опорочу душу, прежде чем ты успеешь высосать её из меня?
— Высосать? — нахмурился он. — О чем ты…
— Я слышала разговор между тобой и Велиалом, — сказала я, поднимая голос из-за злости. — Слышала его мнение, что ты должен был оставить меня паукодемонам и сохранить форму змеедракона.
На лицо Лаиша легла тень.
— Ты не могла услышать нас, мы наложили барьер тишины.
— Ну а я услышала, — закричала я. — Каждое слово. Особенно о том, что я ничего не стою в вашем мире.
— Дело не в том, что Велиалу всё равно или ты ему не нравишься. Он просто защищает меня, — ответил хмурый Лаиш.
— А когда он спросил, почему ты беспокоишься обо мне? — продолжила я, не желая закрывать тему. — Когда он спросил, почему ты пошел на жертвы и боль ради меня, и ты ответил… — Мой голос надломился, но я заставила себя поднять голову и сдержать горячие слезы, которые жгли глаза. — Ты ничего не сказал. Ты не знаешь, что чувствуешь ко мне и почему.
— Потому что так и есть! — Лаиш впервые повысил голос. — Я не понимаю, почему так привязан к тебе, моя маленькая ведьма. Если бы сейчас с тобой разговаривал прежний я, то сказал бы, что люблю тебя. Но я демон, в моем сердце нет любви. Если на то пошло, оно почти не бьется. Но ты все равно притягиваешь меня, словно мотылька к пламени. Не могу освободиться от твоих чар. — Он понизил голос. — И не хочу.
— Ну конечно. — Мой голос дрогнул, а слезы угрожали пробиться сквозь стену защиты из сарказма. — Почему я должна тебе верить? Почему должна верить твоей лжи?
— Потому что я не вру. Смотри.
Он повел меня обратно к зеркалу. Я начала бороться с ним, как только поняла, куда мы направляемся.
— Нет… Нет! Я больше никогда не посмотрю в него! — закричала я.
— Гвендолин, перестань, — твердо сказал он. — Я буду смотреть в него, а не ты.
— Да что ты имеешь в виду? — потребовала я, когда он притащил меня к зеркалу.
Лаиш повернулся ко мне.
— Велиал рассказал, как работает зеркало, так ведь? Что сначала ты видишь объект своей любви?
— Ну… Да, — тяжело признала я. — Он упоминал что-то подобное. Тогда зеркало показало мне бабушку.
— Верно. — Он вздохнул. — А затем сестру. Осмелюсь спросить, не показывало ли оно меня.
Я вспомнила, как мельком увидела его лицо, прежде чем появилась странная блондинка с перьевой вуалью на плечах.
— Нет, — твердо сказала я, задирая подбородок. — Ни разу.
Он сжал губы:
— Значит, я иду на акт самоунижения.
— Что? — спросила я, нахмурившись.
— Гвендолин, мы заглянем в зеркало вместе. Или скорее я буду смотреть, а ты встанешь позади и посмотришь через мое плечо — таким образом ты увидишь только то, что предназначено мне.
Я не хотела этого делать, но он казался полным решительности. Лаиш встал перед потрескавшейся поверхностью зеркала, я заняла позицию позади и встала на цыпочки, чтобы заглянуть через его широкое плечо.
Сначала видела только наше отражение в серебристой поверхности. Впереди стоял Лаиш, его широкая голая грудь загораживала меня, а я выглядывала из-за его плеча, как маленькая девочка, боящаяся монстров. Если честно, я ни за что не хотела снова увидеть это чокнутое порождение ада.
Затем закрутился калейдоскоп цветов. Когда узоры перестали извиваться, Лаиш исчез из изображения, оставляя меня в белой ночнушке и халате. Я выглядела испуганно и неуверенно.
— Не понимаю, — нахмурилась я. — Вижу только себя, но тебя нигде нет.
— Вот именно. — Его голос был тихим и теплым, и когда я каким-то образом оторвалась от зеркала, поймала непроницаемый взгляд его рубиново-красных глаз.
— Лаиш… — я покачала головой. — Я не понимаю.
— Как и я, — тихо сказал он. — Но Отражающее Око не врет и отражает сердце человека. Ты в моем сердце, mon ange.
— Но почему? Как?
Он покачал головой.
— Не знаю. Возможно, ты меняешь меня. Но понятия не имею, как ты это делаешь и что со мной будет. — Он потянулся, его широкие голые плечи качнулись в такт движению. — Это… сбивает с толку, мягко говоря.
— Не знаю, что сказать. — Я оставила его у зеркала и села на дальний край дивана. — Я не накладывала на тебя заклинание, если тебе интересно. Да и не думаю, что моя магия может повлиять на такого могущественного демона как ты.
Он рассмеялся низким, глубоким смехом, который отозвался в каждом уголке моего тела.