Лаиш в зеркале почти полностью вышел, пока внутри меня не осталась только головка, его толстый ствол блестел от моих соков. И я в зеркале умоляла Лаиша снова войти. Наполнить спермой, сделать меня полностью своей — взять меня полностью, сделать своей навсегда.
Мне бы ужаснуться этому зрелищу. Тому, как меня лишали невинности, половины моей силы и самоуважения. Но я не смогла отвести взгляда, и пока настоящий Лаиш продолжал дразнить клитор языком и трахать меня пальцами, мое наслаждение усилилось от прилива чистой похоти, вознося всё выше и выше, я почти кончила, даже понимая, что не должна этого делать.
Я пыталась остановиться, но не смогла. Наблюдение за столь интимными образами, от ласк Лаиша руками и губами, толкнуло меня через край. С тихом криком я крепко сжала бедрами его голову и выгнула спину, охваченная оргазмом. Когда на меня обрушилась волна наслаждения, я почувствовала знакомую рябь в воздухе, означавшую, что налог на грех уплачен, а в моей голове отразилась единственная мысль.
Нет, никогда — я никогда не позволю ему сделать это. Не важно, насколько сильно мое желание, не важно, насколько хорошо мне будет, я не могу. Не могу!
Глава 28
Лаиш
Гвендолин заспалась допоздна, и я просто не мог её разбудить. Лежал в постели, наблюдая за моей маленькой ведьмой, упиваясь видом её прекрасного лица, расслабленного в покое. Смогу ли когда-нибудь также полежать с ней в объятиях? Меня терзали сомнения. Я не собирался спать, потому что сегодня мы пересечем барьер между шестым и седьмым кругами ада — между Бессолнечным морем и Бездной. И как только мы достигнем этой важной границы, придется принести жертвы — жертвы, которые я ненавидел.
Жертвы, из-за которых Гвендолин возненавидит меня навеки.
Я убрал прядь волос с её лица и аккуратно заправил за ухо. Не хотел её предавать, но у меня не было другого выбора. Столкновение с Отражающим Оком прошлой ночью прояснило для меня некоторые вещи. Во-первых, я заботился о Гвендолин больше, чем о ком-либо прежде. Можно даже сказать, что я любил её, если вообще был способен на такое чувство.
Во-вторых, мне стало ясно, что Гвендолин не испытывает ко мне тех же чувств. О, она могла заботиться обо мне и даже доверять… по крайней мере, больше, чем в начале. Но она не любила меня, не причисляла к самым дорогим для нее людям. Иначе зеркало показало бы ей мое лицо, этого не произошло.
У меня в груди ныло от осознания того, что я не был ей так же дорог, как она мне, но я её не виню. Она пыталась держаться особняком… сохранить невинность и чистоту. Я угрожал ей потерей девственности, и она держала меня на расстоянии вытянутой руки. Я бы сделал то же самое, окажись на её месте… или по крайней мере, попытался бы.
Если бы я ей нравился, то, возможно, в конце поисков нас ожидал бы другой исход… другой способ сделать то, что нужно. Как бы то ни было, я видел лишь один вариант и не самый приятный. Но это нужно сделать, чтобы обезопасить мою маленькую ведьму.
Я погладил её по щеке, во сне она уткнулась носом в мою ладонь, с легкой улыбкой на пухлых губах. Хотелось бы мне обнимать её вечно, смотреть, как она спит, охранять её сны. Но предстояло ещё многое сделать, несмотря на все мои усилия сбить со следа порождение ада, я не сомневался, оно снова выследит нас, задержись мы на одном месте слишком долго. Особенно теперь, когда оно увидело Гвендолин в зеркале и узнало её местонахождение.
Я сел на постели, стараясь не разбудить Гвендолин, взял жертвенный клинок и тарелку, которые она оставила на тумбочке. И осторожно сделал надрез на запястье, вздрогнув, когда холодное лезвие вонзилось в мою плоть. Я вызвал яйца, блины, бекон, свежие фрукты и половину грейпфрукта, а потом поставил тарелку на серебряный, наколдованный мной поднос и обернул запястье чистым носовым платком. Гвендолин пропустила обед и ужин накануне вечером, а я хотел, чтобы ей хватило сегодня сил… нам предстояла долгая дорога.
А в конце — лишь разбитые сердца.
* * * * *
Гвендолин
— Просыпайся, mon ange, завтрак подан.
Я вдохнула аромат завтрака, теплый, успокаивающий, и растянулась на большой кровати, в которую Лаиш перенес меня вчера вечером, после того как заставил кончить. Я заснула в его объятиях, моя голова покоилась на его широкой груди, а он поглаживал мои волосы и шептал, как сильно я ему нравлюсь.
Один из самых сладких, самых нежных моментов, которые когда-либо испытывала в своей жизни, я разделила с демоном. Говорила себе, насколько это неправильно, но самый горячий сексуальный опыт я получила именно с Лаишем. Позволить ему опуститься на меня, довести до кульминации, оказалось более сексуально и более восхитительно захватывающе, чем я могла себе представить. Хотела снова и снова ощущать его руки и губы, хоть и осознавала, что не должна этого делать.