— Доброе утро, мастер Велиал, — холодно поздоровалась я с древним демоном. Я не забыла того, что он советовал Лаишу… чтобы он бросил меня ради скиттерлингов.
Велиал одарил меня вымученной улыбкой и кивнул.
— Доброе утро… вы прекрасно выглядите, моя дорогая.
— Спасибо. — Я обернулась к Лаишу. — Кюрекс уже оседлан и готов отправиться в путь?
— Да, он здесь и очень даже готов к отъезду.
Мы развернулись, собираясь уйти, как вдруг кто-то потянул меня за край дорожного плаща. Обернувшись, я увидела взирающего на меня с надеждой Боббина.
— Да, Боббин, — сказала я, наклоняясь к чертенку. — Что такое?
— У меня для вас кое-что есть, миледи Гвендолин. — Он показал то, что до этого прятал за спиной — прекрасный цветок, напоминающий орхидею, с золотыми и оранжево-красными, закрученными наружу лепестками.
— О, Боббин, какая красота, — прошептала я, забирая цветок. — Спасибо!
— Это один из огненных цветков, произрастающих у Огненного озера, — объяснил он, застенчиво улыбаясь. — У меня там живет двоюродный брат, он привез мне это растение, чтобы я ухаживал за ним. Они расцветают только, если поместить их в очень обжигающий огонь.
— Так это ты сегодня утром дразнил сторожевого дракона, Боббин? — возмутился Велиал, свирепо уставившись на бесенка. — Ты пытался заставить его дышать огнем, чтобы твой чертов цветок зацвел?
Бесенок нервно постукивал копытом по полу.
— Я только хотел подарить красивой леди перед отъездом что-нибудь приятное, мастер. Пожалуйста, не наказывайте меня.
— Нет, не наказывайте его, — сказала я, поглаживая его по курчавой головке. — Не смейте… он просто такой милый.
Велиал, нахмурившись, так зло посмотрел на меня, что я поневоле задумалась, а не скрывается ли за его доброй древней демонической маской нечто зловещее. Но демон лишь коротко кивнул.
— Как пожелает моя госпожа.
— Спасибо. — Я поцеловала маленького Боббина в щеку и выпрямилась.
— Ох, миледи! — воскликнул он и просиял, прижав ладошку к щеке, которую я поцеловала. — Спасибо… Спасибо! Я больше никогда не буду умываться!
— Несомненно, будешь! — прорычал Велиал. — Иди сюда немедленно, Боббин!
Но бесенок уже бежал прочь, всё ещё прижимая ладошку к щеке и постукивая копытцами по мраморному полу.
Я развернулась, собираясь уйти вместе с Лаишем, и увидела очень необычное выражение на его лице. Он с любопытством уставился на меня, улыбаясь уголком рта.
— Что? — спросила я, когда мы вышли из огромного черепа во двор, где уже беспокойно топтался Кюрекс.
— Ничего. — Он покачал головой. — Но я до сих пор не могу понять, почему тебе настолько близки существа Ада.
— Не все, — заметила я. — Впервые, находясь здесь, я поцеловалась с кем-то, кроме тебя, на меня нападали уже три или четыре раза.
— Скорее пять или шесть, — поправил он, помогая мне сесть на лошадь. — Но все же, некоторые адские существа, кажется, тянутся к тебе, включая и меня.
Я пожала плечами.
— Не знаю… возможно, это связано с тем, что я ведьма.
— Возможно. — Но в его голосе все же прозвучало сомнение. — Нам пора идти. И всё ещё нужно остановиться у «Копыта», прежде чем мы сможем пересечь барьер.
— Зачем нам там останавливаться? — спросила я, когда он вывел Кюрекса обратно на мощеную дорогу. Громкий перестук копыт огромного коня по каменной брусчатке эхом отражался от костяных стен по обе стороны от каменного тракта.
— Увидишь. Это не займет много времени. — Голос Лаиша показался мрачным, но я не стала спрашивать почему.
Мы проехали через оживленный город, население которого как и прежде куда-то спешило с рассеянными, хмурыми лицами. Интересно, улыбается ли кто-нибудь в этом круге ада? Конечно, здесь намного приятнее, чем в большинстве других кругов, которые мне удалось посетить. Тут никто никого не пытал и, похоже, не получал удовольствия от боли. Возможно, их всех охватила депрессия десятого уровня или что-то в этом роде. Что само по себе пытка, даже если не очевидная.
Вскоре мы остановились перед огромным копытом… правда оно оказалось размером с двухэтажный дом. И то, во что оно превратилось… напоминало двухэтажную таверну. Снаружи висела деревянная вывеска с надписью «Копыто». Демоны и заблудшие души всех видов входили и выходили из кабака, вероятно, чтобы быстро выпить перед тем, как вернуться к работе.
— Оставайся здесь, на спине Кюрекса, — произнес Лаиш, развернувшись ко мне. — Я задержусь лишь на минутку.