Не думала, что смогу выдержать прямой контакт языка Лаиша с моим пульсирующим клитором, но демон каждым движением языка доказывал, насколько я ошибалась. Возможно, потому что его язык оказался намного мягче, чем рука или пальцы. Или возможно, потому что я была невероятно возбуждена от того, что он так долго сосал мои соски. По какой-то причине, почувствовав, как он горячим влажным языком скользнул по опухшим складочкам и сверхчувствительному бугорку, я не дернулась от слишком возбуждающих ласк. Наоборот, все происходящее казалось мне правильным… настолько правильным, что я бы мгновенно кончила, если бы Лаиш не отстранился.
— Что… что ты делаешь? — ахнула я, смотря на него снизу вверх. — Я была близко… очень близко.
— Знаю, mon ange, но если мы хотим сломать барьер, то должны оставить твой оргазм напоследок, — пробормотал он.
Я видела, он сказал правду, и все же не смогла сдержать разочарованного вздоха. Все мое тело настроилось на его ласки… я с нетерпением жаждала достичь столь желанного освобождения. Но не могла… пока не могла.
— Хорошо, — пробормотала я, несколько раз глубоко вздохнув, чтобы восстановить самоконтроль. — Знаешь что?
Он полуприкрыл глаза.
— Я вот подумал, что столько раз пробовал твои внешние губки, но никогда не проникал внутрь языком. Возможно, нам стоит проверить, как это повлияет на барьер.
— А мы… должны? — прикусив губу, снова занервничала я.
— Думаю, что да. Почему ты смущаешься при мысли о том, что я войду языком в твое тугое сладкое влагалище, mon ange? Ты боишься открыться и позволить мне поцеловать тебя там?
От его грязных слов я задохнулась. Богиня, как же я обожала подобные пошлые разговорчики — особенно когда он смотрел на меня полуприкрытыми, полыхающими от вожделения глазами.
— Нет, — ответила я, принимая его вызов. — Нет, я… не боюсь.
— Хорошо. Тогда ты не будешь возражать, если я сделаю это. — Демон на мгновение приподнялся, взяв одну из подушек, лежащих рядом со мной на кровати. Затем подсунул её под мою попку, приподняв меня, сделав ещё более открытой для него.
— Лаиш… — нерешительно запротестовала я.
— Что? — Приподняв бровь, он взглянул на меня. — Я думал, ты не боишься.
— Нет, — ответила я, лишь слегка дрогнувшим голосом. В конце концов, он уже входил в меня пальцами и скоро сделает это членом, если им не удастся оплатить налог на грех без проникновения. Просто подобный акт невероятно личный… а мысль о том, что вскоре Лаиш скользнет в мое лоно языком, казалась очень интимной.
— Это на самом деле очень интимно, mon ange, — пробормотал он, нежно целуя меня в бедро. — Вот почему это настолько восхитительно. Осознавать, что ты доверилась мне настолько, что полностью раскрылась… что позволишь попробовать тебя, войти до самой сердцевины. Боги, от одной подобной мысли я становлюсь невероятно твердым!
От осознания насколько сильно это его заводит, я расслабилась. Подобное возбуждало меня так же сильно, как и его.
— Конечно, это возбуждает, — тихо прорычал Лаиш, явно уловив мою мысль. — Прижаться ртом к твоему сладкому влагалищу… подарить тебе настолько глубокий и интимный поцелуй… доставить удовольствие, смаковать сладкий мед, стекающий по моему языку, пока ты стонешь и извиваешься подо мной… ничто не может быть более возбуждающим.
— Тогда сделай это, — прошептала я, раздвигая бедра чуть шире. — Сделай это со мной, Лаиш. Я… я хочу, чтобы ты это сделал.
Мне не нужно было просить его дважды. С тихим страстным рыком Лаиш прижался горячим ртом к моему раскрытому влагалищу, и я почувствовала, как он нежно нащупывает кончиком языка вход. На мгновение задержался, облизал пульсирующий клитор, прежде чем скользнул вниз, входя языком в мой канал.
Я ахнула, когда Лаиш ворвался в меня влажным жаром. Он оказался таким горячим… словно хотел сжечь до тла, но в хорошем смысле, если в этом вообще был хоть какой-то смысл. Он заполнял меня, пробуя на вкус настолько глубоко, насколько мог, толкаясь внутрь и наружу, показывая, как именно собирается трахнуть меня, когда придет время.
Я осознавала, что вскоре это случится. И возбуждалась все сильнее от ощущения его языка внутри меня. Но не чувствовала знакомого мерцания в воздухе — значит, барьер не рухнул.
Однако я все быстрее приближалась к краю пропасти. Особенно когда Лаиш потянулся к моей груди и стал нежно покручивать пальцами чувствительный сосок.
— Ох… ох! — стонала я, выгибаясь. Я оказалась так близко… так близко… Но не успела опомниться, как Лаиш отстранился, его влажные губы блестели от моих соков.