— А вот и комнаты повелителя Лаиша, — сказал Велиал, когда мы добрались до верха лестницы и вышли в длинный коридор, который разветвлялся в обоих направлениях. Пол правого коридора был покрыт деревом, левый — синим ковром с ворсом по щиколотку. Оба коридора заканчивались дверьми.
Велиал повел меня влево и открыл массивную деревянную дверь — по крайней мере, не все было сделано из кости.
— Здесь его личная библиотека. — Он сделал размашистое движение морщинистой рукой, приглашая меня в комнату.
— О, библиотека! — нетерпеливо воскликнула я, пройдя мимо него и ахнув.
Я думала, что огромный череп был примерно пятиэтажным, когда мы подъезжали к Цитадели Знаний. Внизу располагался зал заседаний. Затем мы поднялись по лестнице, и я удивилась, почему второй этаж находится так высоко. Теперь я всё поняла.
Книжные полки высотой с офисные здания выстроились вдоль стен всей комнаты, и каждая была забита книгами. Мне пришлось вытянуть шею, когда я посмотрела вверх… выше… и ещё выше. В четырех этажах надо мной был округлый, отполированный костяной потолок — верхушка черепа.
— Потрясающе! — воскликнула я, подходя к полке и проводя пальцами по кожаным переплетам. — А Лаиш прочитал все книги? — Я бы не спрашивала, будь продолжительность его жизни, как у человека. Уверена, человек мог бы начать читать с детства и продолжить до самой смерти, и всё равно не осилил бы даже четверти книг в этой комнате. Но я помнила, как Лаиш упоминал о веках и тысячелетиях.
— Здесь собраны только его любимые произведения, — сказал Велиал, слегка улыбаясь. — У нас есть ещё одно сооружение, построенное из грудной клетки Вельзевула на другом конце Диса, где хранится остальная коллекция повелителя Лаиша.
— Вот это да… — Я прошлась по библиотеке, читая названия книг. — Здесь даже есть «Хроники Нарнии», «Письма Баламута» и «Космическая трилогия» К. С. Льюиса! — сказала я, поворачиваясь к Велиалу.
Он кивнул:
— Один из любимых авторов повелителя Лаиша.
— Но разве автор не был христианином? — спросила я. — Разве Лев, Колдунья и платяной шкаф не аллегория о Христе?
— Так и есть. — Велиал снова кивнул.
Я двинулась дальше, к следующей секции.
— «Создатель под следствием»… — Я посмотрела на Велиала. — Это действительно его любимое произведение?
— Повелитель Лаиш говорит, что необходимо познать ум врага, чтобы его перехитрить. Он очень начитан.
— Оу… — сказала я. — Значит, он просто исследует врага.
— Возможно. — Велиал повел рукой. — Хотя думаю, он также читает в свое удовольствие.
Хм, так Лаиш любит читать, а я и не знала. Я продолжила осматривать полки. «Ангелы и демоны»… «После Падения»… «Падший: когда гордость убивает разум»… Внезапно Эрин вспорхнула с моего плеча и села на корешок книги, которую я сначала не заметила. Она была столь маленькой и тонкой, что терялась среди других толстых томов. Я немного наклонилась, чтобы получше рассмотреть книгу.
— «Ангелы застигнуты врасплох», — пробормотала я, наблюдая, как моя маленькая любимица ползает вверх-вниз по корешку книги, нетерпеливо хлопая крыльями. — Ты взволнована, потому что книга напоминает тебе о рае, малышка?
Она снова захлопала крыльями и вернулась на мое плечо только тогда, когда я взяла книгу и сунула её под мышку. Потом у меня промелькнула мысль, и я повернулась к Велиалу.
— М-м-м, я могу одолжить пару книг? Лаиш не будет против?
— Если он показал вам вторую по силе форму и отказался от нее ради вас, то сомневаюсь, что он возразит, — сухо сказал Велиал. — Кроме того, повелитель Лаиш всегда был сторонником знаний. Хотя он черпает свою силу из огня и похоти, он обладает разумом демона знания, о чем я часто ему напоминаю.
Я всё ещё находилась под впечатлением от огромного количества книг в комнате, но что-то сказанное Велиалом беспокоило меня.
— Вы упомянули, что он черпает силы из похоти?
— Всё верно. — Лицо Велиала потемнело до серо-фиолетового цвета, и я поняла, что он покраснел. — Эм… Акты страсти всегда питали его силу, как огонь.
Передо мной промелькнула та ночь. Силы Лаиша были на исходе, он сказал, что потребуется много времени для восстановления. Но после того, как мы… Сделали то, что сделали, он сразу почувствовал себя лучше. Он даже упомянул, что чувствовал себя «намного сильнее».