Сглотнув, ощутила как от его слов сразу же накатывает чувство вины.
— Ты тоже меня прости… — сказала я тихо, едва выдавив из себя, — за то, что убежала. Я не должна была так делать… особенно зная, какая вокруг опасность.
Ронан чуть прищурился, но уголок его губ дрогнул, и в голосе прорезалась хрипловатая насмешка:
— Прощу, — он сделал паузу, — если ты пообещаешь, что больше никогда не сядешь ни к кому на мотоцикл . Не хочу видеть что ты кого то обнимаешь, особенно когда мы с тобой в ссоре. Он попытался придать словам шутливую интонацию, но я чувствовала — за ней скрывается ревность, боль и настоящая просьба.
Уголки моих губ сами дрогнули, предательски выдавая тепло внутри.
— Хорошо, Ронан. Никогда.
Он задержал взгляд на моём лице, и, будто довольный этим ответом, нежно прижал меня к себе и мое сердце дрогнуло. Его ладонь легла мне на затылок, пальцы чуть скользнули по волосам, и дыхание его коснулось моего виска.
— Вот и правильно, — прошептал он почти неслышно, так, будто это предназначалось только моим мыслям. — Ты моя. И только моя.
Я сжала пальцы в его белой футболке, не зная, как ответить, но и не нужно было — в этой тишине всё уже было сказано. Ронан чуть отстранился, но не отпустил меня из своих теплых объятий.
— Уже рассвет, — задумчиво сказал он смотря на солнечные лучи что ползли по стене. — Эта ночь была слишком долгой. Давай отдохнём, котенок.
Он лег на подушки, притягивая меня ближе, так что я устроилась на его груди, слыша ровные удары его сердца и этот ритм успокаивал лучше любых слов. Закрыв глаза, почувствовала, как усталость и тревога постепенно уступают место теплу. Его пальцы лениво поглаживали мою спину, оставляя лёгкие, почти невесомые прикосновения. В этой близости не было страсти — только тишина, покой.
Стук в дверь, тихий, но настойчивый, заставил меня открыть глаза. Ронан не шелохнулся — только крепче прижал меня к себе, будто не собирался отпускать.
— На том свете выспишься — раздался глухой голос за дверью.
Ронан тихо чертыхнулся, прижал губы к моей макушке и только после этого осторожно разжал объятия.
— Похоже, утро начинается раньше, чем хотелось бы, — пробормотал он и поднялся с кровати.
Подойдя к двери распахнул ее, загораживая своей массивной фигурой вид в спальню, в проеме стоял Богдан — с привычной ухмылкой, будто новости, которые он принес, не стоили и половины внимания.
— Ну? — коротко бросил Ронан, смерив его взглядом. Богдан почесал затылок и пожал плечами:
— Вроде как помощь больше не нужна и ты справишься сам в случае чего. Мне пора возвращаться к делам братвы. — Он криво усмехнулся и добавил в полушутку: — И ещё забрать Леонида и отвезти домой, пока он всю больницу к чертям не разнес. Он там ворчит, как старый дед, жалуется на всё — от бинтов до супа в столовой. Я боюсь, если его не увезти, он начнет строить «свой порядок» прямо в палате.— Уголки губ Ронана едва дрогнули, и он тихо хмыкнул.
— Надо забирать его, чем быстрее, тем лучше. Не уезжай без меня , мне нужно принять душ.
— Жду внизу.
Прошёл месяц.
Жизнь будто нашла новое русло — тихое, почти мирное. В доме больше не витал холод страха, вместо него появилась домашняя гармония.
Бабушка обосновалась в своей комнате, и её присутствие наполнило квартиру особым теплом. По утрам, находила её у окна, она тихо сидела в своем кресле читая книги и поправляла плед, будто всегда жила здесь. С ней приходило чувство настоящего дома, которого мне так не хватало. Я вернулась в колледж, и впервые за долгое время путь домой не был пыткой. Напротив, возвращаясь обратно, чувствовала радость. Раньше у меня было место, куда я спешила, место, где ждут. Так же вернулась в ресторан и продолжила работать кондитером. Каждый раз сердце предательски трепетало, когда именно Ронан спускался за десертами. Он всегда приходил лично — будто это было делом важнее любых его встреч.
ловила себя на мысли, что он наверняка съедает всё сам. И, может быть, даже гордилась этим: значит, мои руки и моя работа нужны ему так же, как он нужен мне.
Дома мы с бабушкой вместе готовили пироги. Она учила меня своим маленьким секретам, которые не найти ни в одной книге. Под её руками простые ингредиенты превращались во что-то особенное. Она знала тонкости: как правильно замешать тесто, как дольше сохранить аромат начинки, как сделать корочку румяной, но мягкой. И получалось… чертовски вкусно.
В такие вечера кухня наполнялась смехом, запахами, её тихим ворчанием. Пироги выходили такими вкусными, что даже Скарлетт, никогда не признавшаяся в слабостях, просила добавку.