— Хорошо, тогда ты едешь у меня на коленях, — слышу от кондитера, и злость вскипает. Я ещё не решил, стоит ли говорить ей о том, что он женат, но на коленях у него она точно не поедет.
— Нет, она поедет со мной, — рычу, и Бобби всё понимает по моему суровому лицу — его улыбка исчезает.
Девушка поворачивается на мой голос, закутанная в шарф, её кожа стала ещё белее, а подбородок трясётся.
— Тебе не холодно? — стуча зубами, спрашивает Беатриса, тыча пальцем, показывая на расстёгнутую куртку. Удивительно — она беспокоится обо мне, пока сама трясётся от холода.
— Нет, я горячий парень, — перевожу в шутку, борясь с желанием снять куртку и укутать её. — А вот ты, походу, сейчас превратишься в лёд. Где твои перчатки?
— Я забыла их сегодня.
Не выдержав, разворачиваю её и прижимаюсь к спине, пряча от ветра. Обхватываю ладони — они холодные, кожа на руках очень мягкая, не выдерживаю и поглаживаю большими пальцами, наслаждаясь бархатистостью. Девушка настолько маленькая, что я даже не могу уткнуться подбородком ей в макушку. Для этого мне придётся чуть наклониться, поэтому просто стою.
— Пошли. Не хочу, чтоб ты превратилась в ледяную статую. Кондитера мне ещё нужны, — не могу больше выдерживать стук её зубов и направляюсь к машине.
Усадив её рядом, включаю подогрев сидений и всё остальное, чтоб она быстрее согрелась. Наблюдаю за ней: длинные тёмно-каштановые волосы, разлетевшиеся по изящным плечам, курносый носик покраснел от холода, а пухлые розовые губки продолжают дрожать.
— Ну что, к тебе или ко мне? — её красивые тёмно-карие глаза цвета молочного шоколада расширяются от услышанного, и она начинает царапать дверь машины в попытке найти ручку. Она выглядит как милый маленький котёнок, который пытается защищаться — не могу сдержать улыбки.
— Шучу. Я тебя не трону, но всё же тебе нужно быть менее доверчивой к людям. Теперь прекрати царапать мою дверь и скажи свой адрес, котёнок.
Не хочу, чтоб она меня боялась. Хочу её сделать своей, чтоб никто не смог больше прикоснуться к ней.
— Можно у тебя спросить? Зачем ты работаешь поваром? Судя по твоей машине, ты не нуждаешься в деньгах.
Конечно, денег у меня достаточно и работы, кроме комплекса, тоже. Но тут я расслабляюсь. Кто-то играет в гольф или карты, меня же расслабляет суета в ресторане. Решаю не отвечать на этот вопрос, вместо этого задаю ей свой:
— Зачем ты спрашиваешь разрешение, если задаёшь вопрос, не дождавшись ответа?
Её щёки заливаются румянцем, отрываю взгляд от прекрасного лица.
— У тебя есть парень, Беатриса? — раскосые карие глаза встречаются с моими, и я готов утонуть в них. Ответ я уже знаю — она не села бы в машину к кому-либо, будь она в отношениях. Но я хочу услышать это от неё, чтоб она сама это сказала.
— Почему я должна отвечать на вопрос, а ты — нет?
Уголок моего рта приподнимается — это происходит мимолётно, прежде чем я успеваю придать своему лицу бесстрастное выражение. Она хочет побольше узнать обо мне.
— Хорошо. Давай ты ответишь на мои вопросы, а я — на твои.
— Я работаю поваром, потому что мне это нравится. Суета на кухне меня успокаивает и даёт возможность освободиться от лишних мыслей. Ты права — денег у меня достаточно, и можно не работать, но я предпочитаю не забывать, каким трудом они достаются.
— Нет, у меня нет времени на отношения.
— Хорошо, я задам вопрос по-другому. Ты трахаешься с Бобби? — злость поднимается ещё больше, когда я произношу это вслух, не желая слышать положительный ответ.
— Что? Нет! Он просто помог мне устроиться на работу. Ему ведь лет тридцать — староват для меня.
Он моложе меня, но она считает его старым. Какое мнение будет обо мне, когда она узнает, сколько мне лет?
— Ну, а у тебя есть девушка? — ухмыляюсь её вопросу.
— Нет, девушки нету.Опережая вопрос, отвечаю. Да, я трахаюсь, но без отношений.— Молодому мужчине всегда нужна разрядка, особенно когда у него нервная работа, связанная с бизнесом. В клубе полно шлюх, которых можно трахнуть без каких-либо обязательств.
— Я и не хотела это спрашивать, для меня это лишняя информация.—
Возвращаюсь домой, и ответы Беатрисы заполняют мой разум, пока я пытаюсь понять, кем она является на самом деле. Она кажется сильной и невинной — такого сочетания я еще не встречал. Словно хрупкое стекло с острыми краями, готовое порезать, но при этом одно неверное движение и будут лишь осколки. Ловлю себя на том, что хочу оберегать её. Не как собственность, а как ту, за которую я бы сжёг этот чёртов мир. Заезжаю в подземный гараж, паркуюсь и подхожу к лифту. Вставляю карту в прорезь электронного замка лифта, и лифт начинает движение на двадцать восьмой этаж, двери открываются прямиком в мой пентхаус. Захожу, бросая ключи на комод, сегодня нет сил сидеть за компьютером. Не заходя в гостиную, направляюсь в свою спальню на второй этаж, по лестнице ложусь в кровать, достаю телефон и вижу входящие сообщения от Ли.