Поднимаюсь по старым деревянным ступенькам с характерным скрипом, открываю дверь. Гостиная с потрёпанным ремонтом, коричневым диваном и двумя креслами, шкаф с кучей книг, скрипучими деревянными полами.
В этом доме я могу ходить с закрытыми глазами и сказать, где стоит какой-либо предмет. Только вот назвать это место своим домом — не могу.
— Триса, где ты была? — сквозь зубы говорит мать, её губы сжаты в тонкую полоску, а вид явно недоброжелательный.
— Я встретилась с Эллой, мы разговорились, и… — не успеваю договорить.
Мать замахивается, давая увесистую пощёчину.
— Мне плевать! Ты должна сидеть дома и смотреть за бабушкой! Маленькая шлюшка! Всё жопой не накрутишься! — ещё три удара касаются моего лица.
Делаю шаг назад, обида поднимается комом в горле, а пелена слёз уже окутала глаза. Разворачиваюсь, чтоб пойти в свою комнату, мать хватает за волосы, притягивая к себе.
Спустя полчаса сижу на кровати. Всё тело спазмирует и жжёт от ударов шнура. На руках — фиолетовые круги, а голова пульсирует.
Когда бабушка ходила, она останавливала маму и запрещала меня бить, но последние два года она не может этого сделать. В какой-то степени я привыкла к боли, привыкла к тому, что не могу одеть что-то с коротким рукавом даже в жару — потому что будут видны фиолетовые ссадины и кожа с кровоподтёками. Обидно, что зачастую это происходит без какой-либо причины — так же, как и сейчас.
Бабушка не рискует прикасаться к спине, чтоб не причинять боль, поэтому берёт мою ладонь в обе руки и поглаживает.
— Не плачь, моя маленькая, — говорит бабушка с сочувствием в голосе.
— Потерпи немного, поступишь в колледж и станешь более свободной по графику — меньше будешь находиться дома, — правой рукой вытирает слёзы.
Я устала быть грушей для битья. Сразу как поступлю в колледж и найду работу — хочу съехать и забрать бабушку с собой.
— Почему ты задержалась?
— Мы с Элли уже заворачивали на нашу улицу и встретили парня. Он решил познакомиться.
— Симпатичный?
— Ага, но старый. На вид лет тридцать. Черезчур самоуверенный. Попросил номер, но я не дала — сказала, что если надумаю всё же познакомиться, то напишу сама.
— Ну, тридцать — это не старый. А ты попробуй пообщайся, если симпатичный. Авось другом будет хорошим. Дружба между девушкой и мужчиной бывает — и, знаешь, ещё какие верные друзья парни! Получше подружек-болтушек, — говорит мне бабушка.
Читаю списки тех, кто поступил, в поисках своего имени.
Беатриса Райт — зачисление в группу 227. Даааа, я поступила на бесплатное обучение со стипендией! Сердце в груди бешено бьётся от волнения и радости, что не придётся в очередной раз выслушивать, что на меня тратятся.
Выходят кураторы в количестве девяти человек и директор колледжа.
— Поздравляем всех, кто поступил и кто нашёл себя на стенде в списке. Все те, кто не поступил, — хочу пожелать вам удачи в другом колледже, — говорит директор, разворачивается и уходит.
Кураторы начинают называть цифры групп и ведут каждый свою по аудиториям. Колледж состоит из трёх корпусов, в каждом из них — по четыре этажа. Широкий светлый холл с панорамными окнами, кафельной серой плиткой. Возле стен стоят лавочки. Вместо шкафчиков для верхней одежды — тут гардеробная. Думаю, это не лучшее решение с учётом того, какое количество тут учится.
Поднимаемся на второй этаж по лестнице с железными перилами. Группа из 28 человек заполняет аудиторию. Я начинаю переглядываться, чтоб запомнить тех людей, с которыми предстоит учиться на протяжении трёх лет. Нам говорят инструкции, где мы будем брать расписание на неделю, и нумерацию кабинетов, где будут проходить занятия.
— Запомните: если вы поступили — это ещё не значит, что я не смогу подать ваши документы на отчисление в первый семестр и последующие года. Если вы вылетите отсюда после года обучения, то ваши родители будут выплачивать стоимость этого года.