— Если ты передумаешь или в какой‑то момент будет больно — сразу же говори, и я остановлюсь! — киваю, ложась рядом. Его губы скользнули по ключице в чувственных поцелуях — дергая за рубашку, отрывает пуговицы, распахивает её, обхватывая грудь рукой, массирует и зажимает затвердевший сосок большим и указательным пальцем. С моих губ срывается стон, когда он облизывает сосок, слегка прикусывая его. Спина выгнулась — я желаю, чтобы он сделал куда большее.
Сжимая бёдра, чувствую, как ткань трусиков полностью промокла. Он проводит рукой вниз по моей талии, и тело покрывается мурашками. Засунув руку под шорты и в трусики, его глаза не отрываются от моих — убеждаясь, что всё в порядке. Когда он начал массировать мой клитор средним и безымянным пальцем — я была такой мокрой, что его пальцы легко скользили. Вводя медленно безымянный палец, я судорожно втянула воздух, и он зарычал. Я пыталась несколько раз сама себя удовлетворить… — но это ни с чем не сравнится.
Внутри так узко и горячо, — хриплым голосом произносит он, прижимаясь к моим губам. Мои бедра качнулись вперед, требуя большего. Вытаскивая палец, массирует клитор и погружает уже два — напрягаюсь от необычного ощущения наполненности. Он не останавливается, лишь замедляет темп.
— Скажи, ты принимаешь противозачаточные?
— Нет, в этом не было нужды.
Кивает моему ответу. Вытащив руку из трусиков, тянется к прикроватной тумбочке, доставая презерватив.
— Я хочу, чтоб ты одела его.
Приподняв бедра, стягивает ночные шорты вместе с боксерами, высвобождая возбужденный член. Я испытываю смущение от этой картины. По какой‑то причине находиться под его взглядом сложней, чем позволить ему касаться меня.
— Ну же, котёнок, тебе нужно раскрепоститься до конца, чтоб секс тебе понравился.
Открывает упаковку и немного растягивая презерватив ниже головки, показывает, как это делать. Усаживаюсь на колени, неуверенно берусь за ту часть, куда он уже натянул презерватив. Стиснув зубы, томно выдыхает носом. Берётся за мои запястья, кладёт мою руку у основания члена, стиснув его, и удерживая, другой помогает одеть презерватив до конца. Я скользнула рукой вверх — вниз, слегка сжав у головки, возвращая руку к напряжённым яйцам, наслаждаясь изучением члена.
— Тебе нравится так? — спросила я у него, встречаясь взглядом, не прекращая двигать рукой. Его взгляд был как у хищника — тёмный, голодный. Хватая меня за руки, опрокидывая на спину, целует в губы, спускаясь ниже в дорожке поцелуев; останавливаясь возле моих шорт, снимает их вместе с трусиками. Возвышаясь между ног, целует меня в голень, поднимаясь поцелуями повыше — по ноге, доходя до бедра. Потерев большим пальцем клитор, погружает его в меня.
— Расслабься, хорошо, — говорит он, целуя меня в живот.
Вытащив палец, проводит членом от входа к клитору и обратно, погружаясь в меня лишь головкой. Лёгкая вспышка боли пронзила тело, но было терпимо. Он медленно погружался в меня — боль стала ощутимой и острой. Уловив моё напряжение, Ронан замер.
— Мне остановиться?
— Нет, продолжай.
Он чуть толкнулся, и я впилась в его широкую спину ногтями от боли, оставляя царапины. Похоже, этот жест его завёл ещё больше. Рык сорвался с его горла — одним быстрым толчком он вошёл во всю длину. Я закричала от боли, зажмурившись, прикусила руку. Ронан опустился на локти, убирая мою руку.
— Я буду двигаться медленно — если будет больно, просто скажи, — не отрывая взгляда от моего лица, он сделал несколько медленных толчков; мышцы на спине перекатывались под моими ладонями. Я напряглась от боли, вызванной движениями, однако это была не только боль, но и слабый отголосок удовольствия. Странные чувства переполняли меня: боль, чувство наполненности, дискомфорт и удовольствие закрутились в страстном танце.
Постепенно я начала расслабляться, и его движения перестали быть болезненными, двигаясь быстрее и напористей. Тяжело дыша, его тело напряглось, а на лице исказилось удовольствие. Толчки стали более резкими — затем он замер. Закрыв глаза, прислонился лбом к моему плечу в попытке выровнять дыхание. Он медленно вышел из меня и лёг рядом, заключая в объятья.