Продолжая держать за волосы, бью головой об колено несколько раз. Отпускаю и продолжаю бить уже руками.
— Ронан, хватит! Нам нужно его допросить, ты его убьёшь, — сказал Демьян хриплым и устрашающим голосом. Готов поспорить, что он ждёт, когда начнёт допрашивать с пытками.
Я остановился лишь для того, чтоб успокоиться — его смерть должна быть более мучительной и медленной.
Доктор заходит в кабинет с чемоданом, подходит к ней, достаёт всё нужное и ставит капельницу.
— У девушки сильная интоксикация организма. Это должно помочь.
— Когда она придёт в себя? — спрашивает Демьян.
— Не могу сказать точно. Зависит от её организма. Но капельница должна очистить кровь, и ей полегчает, — поясняет доктор, садясь на стул.
Через какое-то время она приходит в сознание. Все эти минуты каждый в комнате просто ждал, когда она очнётся. Демьян в ярости — это видно по его сдержанной позе. Те, кто его не знает, могли бы сказать, что он просто о чём-то думает. Но он на грани срыва — что не смог сам вычислить наркоторговца, которым оказался его же бармен.
Беатриса очнулась. И он подходит к ней. Каждой клеточкой чувствуется, как он взбешён, но не подаёт виду, держа себя в руках.
— Девочка, скажи, было что-то необычное в напитке?
Как она может на такое ответить? Это её первый поход в клуб. И это моя вина. Я ведь знал, что тот, кто распространяет наркоту, ещё не пойман. Но привёл её сюда. Это — лучший исход, который мог бы произойти в данной ситуации.
— Она не пила раньше! — рявкаю, злясь сам на себя, провожу рукой по лёгкой щетине, которая успела отрасти за все эти дни, что мы провели с Беатрисой.
— Мармелад… — хрипит Беатриса.
Какого хрена? Где она взяла мармелад в ночном клубе?
—Мармелад? — Ты ничего не путаешь? — Демьян в таком же недоумении, как и все в этой комнате.
Беатриса мотает головой. Еле появившийся румянец после того, как ей поставили капельницу, отливает от её лица — и её рвёт. Хотелось бы мне подать ей воды, только боюсь, рвота не остановится от вида моих рук, покрытых кровью, а станет лишь хуже, поэтому киваю доктору, чтоб он дал ей стакан воды — и он делает это.
Выпив всю воду за несколько больших глотков, тихим голосом она начинает говорить, и все ждут ответа.
— Первый бокал в кабинку принесли с клубникой, а потом я заказала коктейли на баре, и ко мне присоединился Бобби, уточняя, чтоб сделали фирменный коктейль. Бармен подал с мармеладом, который он готовит на кухне для бара. Второй бокал я не пила, но съела мармелад…
Блядь ….Он торговал у всех на виду — и довольно хорошо замаскировался. На такую хрень трудно обратить внимание: это не порошки и не таблетки.
Но он так и не понял, что к ней не то чтобы подходить нельзя — на неё смотреть нельзя! Она моя. И он — труп!
— Сукин сын. Я его убью, — говорю в слух не в силах удержать весь гнев.
— Вот как проходит наркота — через мармелад. Хмыкает пахан.
— Умно, — присвистывает Зоран.
— Этого в подвал, — Демьян кивает головой на бармена. Леонид хватает бармена и выполняет приказ.
— А ты — живо найди мне Бобби и приведи его туда же, — продолжает Демьян обращаясь к сыну и идёт к выходу из комнаты.
— Бобби оставьте мне, — рычу я, Демьян уже давно все поняли и ни говорит ни слова. Видимо он ставит себя на мое место и помнит что было когда его жену попытались похитить.
— Его нужно допросить. А потом ты можешь делать с ним всё, что захочешь, — спокойным тоном говорит он.
Я застыл на месте представляя как буду ломать каждую косточку в его организме , как он будет истекать кровью пока я буду отрезать от него куски плоти.
— Пожалуйста, приведи сюда Эллу. Не хочу, чтоб с ней что-то случилось по моей вине. Это я её притащила сюда.— Беатриса вырывает меня из размышлений . Медленно подхожу к ней, смотрю на ее реакцию чтоб она не испугалась вида крови. Сажусь рядом , целую ее руку успокаивая себя что все обошлось.
Спускаюсь в подвал, здесь пахнет ржавчиной, сыростью и кровью. Желтый свет лампы падает на безжизненное тело бармена, подвешенное цепями за ноги к потолку. Руки остаются связанными за спиной, рубашка разрезана и свисает, держась на теле за счет рукавов. Тело в порезах и покрыто синяками. Рядом, на металлическом стуле, залитом ножками в бетон, сидит Бобби. Его смазливое лицо уже не узнать — сейчас это просто сплошное кровавое месиво. Глаза опухшие и еле открываются. Но лучше всего — видеть его страх. Он буквально дрожит всем телом, услышав, как скрипнула тяжелая металлическая дверь.