— Я отдам половину своего бизнеса. Только верни Беатрису. Живой. Сейчас.
—Глупо привязываться к женщине в нашем мире. Она — слабость. А слабости умирают первыми.
— Если ты её тронул — я вырежу тебе язык. А потом заставлю тебя им захлебнуться.
— Ох, Ронан… — хриплый смешок в трубке. — Ты забываешься. Ты — добыча. Раненая, без контроля над ситуацией.
— Ошибаешься. Я ранен — но не мёртв. А мертвы будут те, кто стоял за этим похищением. Один за другим. Сжимаю трубку. Кидаю телефон в стену. Он разбивается с глухим треском — и тишина в комнате звучит громче выстрела.
Отключаю все датчики. Медленно сажусь, ноги касаются пола — в глазах темнеет, но я игнорирую это. Не сейчас. Мне нужно встретиться с Демьяном.
Шаг за шагом — к шкафу. Движения резкие, болезненные . Переодеваюсь —белая футболка, куртка, синие джинсы.
Выходя из палаты, чувствую, как боль пульсирует где-то под рёбрами. Стиснув зубы, иду вперёд. Никто не смеет меня останавливать.
На улице холодно. Сухой воздух хлещет по лицу, приводит в чувство. Пошатываясь, подхожу к машине.
Открываю дверь. Рука дрожит. Плевать.
Сажусь за руль, двигатель зарычал, машина тронулась и каждый удар сердца отдавался в ране под рёбрами. Заехав в клуб парни сказали что Демьян уже уехал по этому еду к нему домой чтоб не искать по всему городу. Я знаком с его женой и детьми так что проблем в моем приезде не возникнет.
Дом Демьяна — не просто жильё. Это крепость, построенная с размахом и вкусом. Белый фасад переливается в свете фонарей, резной кованый забор с автоматическими воротами медленно раздвигается, впуская мою машину. Въезжаю во двор аккуратно стриженые кусты сопровождают меня вдоль подъездной дороги . Всё здесь говорит о силе, деньгах и влиянии.
На крыльце — четкая геометрия колонн, широкие ступени все сделано со вкусом и уютом.
Дверь распахивается прежде, чем глушу двигатель.
На пороге стоит София .
Она чуть выше Беатрисы, с точеными скулами и длинными светлыми волосами, которые струятся по плечам. На ней шелковый домашний комплект цвета шампанского. Не скажешь что ей сорок лет. Но несмотря на внешний лоск — в её глазах прячется тепло прожитых лет, мягкость и сочувствие. Этот взгляд говорит больше, чем слова: она видела многое, но не утратила способности чувствовать и сопереживать.
— Ронан, — голос у неё мягкий. — Ты весь бледный… Почему ты не в больнице?
Она спускается с крыльца — с взволнованным видом. Её рука чуть касается моего локтя — жест доброй вежливости, но не больше.
— Демьян в кабинете, он велел никого не пускать. Но, думаю тебя он примет.— Заходим в дом, София показывает рукой на диван для ожидания.Прохожу к дивану, пол — из черного мрамора, в воздухе — аромат дорогих духов.
— Я распоряжусь чтоб сделали кофе. Киваю ей , а сам думаю о том что даже не успел узнать любит ли Беатриса кофе. .
Дом — идеальный, как и люди, что в нём живут.
Но мне нужен не уют, его невозможно будет обрести если рядом не будет ее. Не дожидаясь Софию с кофе, встаю и направляюсь в кабинет Демьяна, прохожу мимо картин в позолоченных рамах, застекленной витрины с коллекцией винтажного оружия, библиотеки с полками до потолка . Пол устлан мягким ковром, что приглушает шаги. Подхожу к темной двери в конце коридора она приоткрыта поэтому не стучу, захожу в кабинет. Демьян сидит за своим столом в кожаном кресле. В руке бокал с виски.
—Ты поможешь мне ?— говорю сразу с порога не в силах больше медлить .
Он поднимает взгляд чёрные глаза всегда спокойные, теперь отстраненные , а взгляд , ледяной.
— Я уже собирался звонить тебе, — отвечает спокойно, — Ты выглядишь так, будто тебе самому нужна помощь.— отвечает все так же сдержанно , холодно .
— Нет на это времени, — глухо отвечаю. — Ты же знаешь, что албанцы — сумасшедшие. Она у них уже два дня… — Провожу ладонью по лицу, сдерживая пульсирующую злость. — Что они делают с ней? Каким пыткам её подвергают?
— Черт… — губы сжимаются в тонкую линию. — А если они её уже продали? В рабство. В один из своих борделей? — Слова словно рвут горло.
— Они любят устраивать спектакли. Сломать, прежде чем продать. — Демьян говорит тихо, будто сам себе. Но я слышу. Слышу — и от этого все внутри начинает кипеть.
— Я не позволю этому случиться. Мне плевать на свадьбы, на всё, что у них там намечено, — рыкнул я, чувствуя, как внутри поднимается волна злости.
Демьян встал из кресла. Его лицо застыло в маске суровости — каменное, непроницаемое.
— Думаешь, я не хочу отомстить? — голос глухой, но в нём звенит сталь. — Одиннадцать человек. Мои люди. Моя братва которых я знал всю жизнь. Лежат в морге. Не считая Дмитрия… — он делает короткую паузу.