— Посадите его на стул, — коротко бросил пахан.
Леонид с Данилой потащили пленника к центру подвала. Стул, к которому они его усаживали, был намертво влит в бетон, металлические ножки уходили прямо в пол. Я помню, как в первый раз, оказавшись здесь, задался вопросом — зачем так? Ответ пришел позже, когда увидел допросы. Поднимать стул с человеком после каждого удара — лишнее движение. А так он никуда не денется, даже если потеряет сознание.
Тусклая лампа над его головой, выхватывала из полумрака блеск инструментов на верстаке у стены, там было все для пыток и многим из них, я даже не мог придумать применение.
Стены в разводах, которые никто не пытался закрасить.
Фатоса привязали хомутами к подлокотникам, стянули ноги. Он дернулся — и стул даже не шелохнулся.
— Леонид, снимай. — Он протянул телефон, шагнув чуть в сторону, чтобы попасть в кадр вместе с Фатосом.
Запись пошла. На экране — полумрак подвала, тусклая лампа над стулом, блеск пота и крови на лице пленника. Демьян стоял рядом, его тень падала на бетонную стену, делая фигуру ещё массивнее.
— Ты прислал людей в клуб братвы… — голос его был ровным, почти спокойным, но от этого ещё опаснее. — И мы пришли к тебе с ответным визитом.
Он отошёл в сторону, открывая камере вид на избитого, едва в сознании сына албанца. Тот поднял взгляд, полный бессильной ярости, и тут же зажмурился от капли крови, стекающей в глаз.
— Поздравляю со свадьбой, кстати, — Демьян сделал едва заметную паузу, будто смакуя момент. — И делаю тебе подарок — тем, что твой сын всё ещё жив.
Он наклонился чуть ближе к объективу, и голос стал жёстче:
— Я предлагаю его жизнь в обмен на жизнь девушки, что вы похитили. Моё предложение действует сутки. Потом… — он кивнул в сторону Фатоса, — он будет мёртв.
Фатос, тяжело дыша, поднял голову, из разбитых губ потекла тонкая струйка крови.
— А ты… — хрипло выдавил он, глядя прямо на Леонида, — знаешь, кто убил того русского, когда мы пришли за вашей сучкой?
Он усмехнулся так, что в уголке рта застряла розовая пена.
— он ведь твой брат? Это я выстрелил , прямо ему в лоб.
Леонид замер. На миг — абсолютная тишина, даже Богдан перестал двигаться. И тут всё сорвалось.
Глухой удар ботинка в живот с хрустом заставил Фатоса согнуться, но Леонид не остановился. Он бил снова и снова, как будто каждый удар мог стереть из памяти что Дмитрий мертв.
— Леонид! — рявкнул Демьян, но в голосе не было особого приказа, лишь напоминание, что пленник им нужен живым.
Богдан и Данила вцепились в Леонида, оттаскивая его от стула, пока тот рвался, словно цепь на грани разрыва.
— Я сам тебя закопаю, мразь! — сорвалось у него, и в этих словах не было угрозы — только чистая, голая ненависть.
Фатос, склонив голову, снова усмехнулся сквозь кровь, и эта улыбка обещала, что игра только началась.
Фатос сидел, опустив голову, и казалось, что он вот-вот отключится от боли. Но вдруг подбородок медленно поднялся, и в полумраке лампы я увидел — он улыбается. Не просто ухмыляется, а скалится по-волчьи, с обнаженными зубами, как хищник, которому всё ещё есть чем кусать. Его взгляд скользнул по Леониду, но задержался на мне.
— Знаешь, с чего я начал, Ронан? — голос был хриплый, но в нём чувствовался больной азарт. — Сначала я убил его.
Он коротко кивнул на Леонида, будто речь шла о какой-то мелкой детали.
— Один выстрел. Прямо в лоб. Он даже не успел понять, что умер. Леонид дернулся вперед но парни продолжали его держать.
Фатос продолжил, вытирая язык о кровавую губу:
— Потом была та девчонка. Тонкая, с испуганными глазами. Я перерезал ей горло…
В подвале стало ещё тише, чем было. Даже звук капающей воды куда-то исчез.
— А вот вторая, — он слегка вскинул брови, — оказалась шустрее. Пришлось… научить её манерам.
Он наклонился вперед, насколько позволяли веревки, и почти прошипел:
Она… — он замер, будто смакуя слова, — кричала, когда я входил в неё.
В висках у меня застучала кровь. Демьян напрягся видя мою реакцию. Внутри что-то рвануло. Не просто злость — холодный, безжалостный импульс.