— Живее! — прорычал Леонид.
Четвертая комната — пинок,на кровати сгорбленная фигура, но не она.
Пятая — дверь вылетает с первого удара, внутрь врывается свет от тактического фонарика, обнажая двоих перепуганных, но чужих девушек.
Шестая — свечу фонариком не проходя в комнату, на это нет времени. Кровать скомкана , но комната пуста.
Мы с Леонидом работали как часы: он прикрывает, я выбиваю, потом меняемся. Каждый хлопок выстрела снизу отдавался в груди, как отсчёт.
Седьмая. Восьмая. Девятая.
Пустые стены, матрасы, рваное бельё, следы борьбы.
Кровь на простынях.
Следы жизни, но не её.
— Дальше! — бросил я сквозь зубы.
Десятая. Одиннадцатая. Двенадцатая — закрыта на щеколду изнутри, выносим её плечом. Внутри — тишина и стук капель в металлическое ведро.
В тринадцатой девчонка, которой не больше шестнадцати. Глаза пустые, как у куклы. Мы оставили её за спиной, зная, что братва выведет всех.
Четырнадцатая — пустота.
Пятнадцатая…
Я застыл на мгновение, ладонь легла на холодную ручку. Лёд по позвоночнику.
Пинком выбиваю дверь — свечу, худенькая девушка такого же телосложения как Беатриса, поднимаю свет фонарика на лицо и сердце проваливается в темноту.
Не она. Девушка блондинка стоит обняв себя руками.
Леонид поймал мой взгляд, и я впервые за эту ночь почувствовал, как тонет земля под ногами. Я облокотился на перила руками тяжело дыша. И взгляд невольно упал на левую руку с закатанным рукавом, где виднелась свежее тату. Я ее потерял! Слезу выступили с глаз.
— БЛЯДЬ — заорал я поднимая глаза в потолок.
—Здесь её нет, — сказал Леонид , не спрашивая а скорей огорченно утверждая.
Грохот снизу стихал — наши добивали оставшихся. Но внутри меня всё только начинало разрываться.
— Ронан… — начал Леонид, но я поднял ладонь, заставив его замолчать.
Леонид молча отступил, освобождая мне путь, и я шагнул в коридор, уже собираясь спуститься вниз.
— Стой! — тонкий, дрожащий голос прорезал гул далёких выстрелов.
Я обернулся. Девушка из последней комнаты, бледная, с растрёпанными волосами, прижимала тумбочку к двери, словно она до сих пор могла её защитить. Её взгляд метался между мной и Леонидом, дыхание сбивалось.
— Вы… из братвы? — спросила она, почти шёпотом. — Вы пришли за Беатрисой?
Внутри меня что-то хлестнуло, как плеть. Я сделал шаг ближе, глядя ей прямо в глаза.
— Где она? — мой голос стал тихим, но стальным.
Девушка сглотнула, бросив быстрый, почти виноватый взгляд на Леонида, потом на меня. Плечи её дрожали.
— Она… была в шестой комнате, — выдохнула она, будто сама не верила в свои слова.
Я резко повернулся к Леониду.
— Мы проверяли шестую. Пусто.
Девушка покачала головой, в её голосе прорезалась истеричная нотка:
— Не может быть! Нас всегда закрывают, мы не можем выйти. Если её нет… значит, вы плохо смотрели. Либо… либо она спряталась.
Сердце сжалось. Я развернулся и пошёл обратно по коридору, шаги отдавались в ушах гулкими ударами. Леонид шел за мной, перезаряжая пистолет, девушка пошла за нами. В воздухе еще стоял запах пороха и дыма, а впереди — та самая дверь с номером шесть.
Распахнув дверь шестой комнаты так, что она ударилась о стену.
Первым делом кинулся к шкафу — распахнул створки, отдернул вешалки. Пусто.
Взгляд метнулся к кровати — но зазор между полом и матрасом слишком узкий, туда даже ребёнок не пролезет.
Челюсть сжалась. Я уже готов был выругаться, когда краем глаза зацепил тёмный проём контура двери, на которую в запале даже не взглянул.
Шагнул к ней быстро, почти на бегу, ладонь сама сжала холодную металлическую ручку. Сердце грохотало в ушах так, что выстрелы снаружи будто стихли.
Щелчок. Дверь поддалась, скрипнула, пропуская узкий луч света из щели внутрь.
В нос ударил запах влаги и дешевого моющего средства. Полутемная ванная, плитка в серых разводах. Я встал на пороге, взгляд скользнул по раковине, пустой вешалке для полотенец… и задержался на душе в углу. Занавеска чуть дрожала, будто от сквозняка — или от дыхания того, кто прятался за ней, и послышались тихие, сжатые всхлипы.