Крики, плачь, удары — все сливалось в сплошной хаос, и где-то внутри меня поднимался дикий, животный страх: за дверью шла война, и эта война уже подбиралась всё ближе.
Шаги приближались к двери моей комнаты не зная что ожидать, соскочила с кровати и на цыпочках пробежала в ванную села в душевую спрятавшись за шторкой.
Тяжёлое дыхание и стук сердца заглушали почти всё, но всё равно слышала, как кто-то остановился прямо у моей двери.
Щелчок. Металл заскрежетал словно кто то надавил на ручку двери, а потом раздался глухой удар, резкий, злой, и замок треснул, впуская в комнату чужие шаги.
Я сильнее вжалась в холодную кафельную стену, и ткань душевой шторки дрожала в такт моим неровным вдохам. Этот кто-то не стал заходить глубже — лишь задержался на пару секунд, затем шаги поспешили дальше по коридору.
Я выдохнула, но ноги словно приросли к полу.
Грохот за дверью нарастал — одну за другой двери выбивали , и я слышала вскрики девушек — короткие, обрывающиеся в середине.
Я не хотела представлять, что происходило с девушками после этого — но фантазия была безжалостна и рисовала самые тёмные картины.
И вдруг… сквозь шум, треск и крики, среди тяжёлых, отрывистых команд, мне почудился голос.
Низкий, властный, прорезающий хаос, как раскат грома. Голос, который я могла узнать среди тысячи.
Внутри всё сжалось — до боли, до спазма. Ронан?
Нет. Не может быть.
Или… может?
Прислушивалась, вцепившись пальцами в колени, стараясь уловить хоть одно слово. Но шум глушил всё, смешивая звуки в единый гул.
А что, если я ошибаюсь?
Если это всего лишь обман слуха, игра разума после сна? А на самом деле за дверью — чужие руки, чужие глаза…
Я зажмурилась. Не хочу умереть, не увидев его.
За дверью раздался скрип, кто то в комнате.
Мой мозг выдал сотни вариантов, кто или что могло войти, но сердце застыло в груди.
И вот он. Высокий силуэт на пороге ванной, свет из комнаты бил в ванну освещая ее на половину. Может меня все же не заметят. Но шаги стали отчетливее и начали приближаться. Мне конец .
— Я люблю тебя, Ронан.— сказала я, еле слышно. И плачь сорвался с губ, пытаясь остановить всхлипы прикрыла рот рукой.
Занавеска отдернулась одним рывком. Высокий силуэт, черные штаны карго, балаклава, скрывающая лицо, только глаза но их не было видно, из за пелены слез что окутали мои глаза и полумрака ванной комнаты. Тело обтянуто рубашкой на левой руке был рисунок , такой же как я нарисовала в тот далекий, забытый день . По всей видимости мозг играет со мной злую шутку. Я схожу с ума . Но оно стоит того, чтоб увидеть еще раз его образ .
Всё тело дрожало, я не могла пошевелиться. Слышала собственное дыхание, в перемешку с хриплыми всхлипами. Но страх не отпускал, он был сильнее.
Парень снял балаклаву и в полумраке, я узнала эти черты лица: острые скулы на которых виднелась щетина, ее не было раньше , волевой подбородок, и взгляд который я ни за что не перепутаю.
— Котёнок… — произнёс он тихо, но в этих словах было всё: страх, гнев, облегчение.
Ронан упал на колени передо мной, и я ощутила, как его руки крепко обхватывают меня. Сжимаются так, будто могут защитить от всего зла, что навалилось за эти дни. Мои ребра горят от боли но, я не в силах оторваться от него.
Запах одеколона ударил в нос, резкий и одновременно знакомый, вызывая трепет. Тело, сжатое холодом и болью, вдруг согрелось от его присутствия, от ощущения того, что я снова в безопасности. Он слегка отстранился, ослабляя хватку, но лишь для того чтоб обхватить мое лицо руками и целовать. Как же я скучала по нему, по поцелуям. Ронан целовал каждый сантиметр лица, царапая щетиной и избегая сломанного носа , очевидно чтоб не причинять боли. Он целовал быстро , но в то же время нежно, будто боялся причинить боль особенно где не сошли синяки.
Каждый поцелуй Ронана казался мне одновременно спасением и напоминанием о всех этих днях одиночества, боли и страха.
Дрожь пробежала по телу, смешиваясь с трепетом и облегчением.
Долгие дни, когда я ждала, что он придёт, казались вечностью. Думала, что надежда умерла, что меня забыли и никто не придёт за той, кто была сломана, изранена, почти потеряла веру.