А теперь он здесь. Рядом. Его руки держат меня, его дыхание касается моей кожи, его глаза смотрят прямо на меня. Каждое мгновение с ним стало бесценным.
Я прижалась к нему крепче, будто если сейчас отпущу — он растворится, и я снова останусь одна, с болью, с воспоминаниями, с синяками и рубцами.
— Всё, котёнок, всё… я здесь, — прошептал он, не отпуская. — Никто больше не тронет тебя.
Я глубоко вздохнула, впитывая каждый звук, каждое прикосновение, крепче прижалась вцепившись в рубашку. В комнате послышались шаги, но было уже плевать на все , он рядом, он защитит. Ронан нежно обхватил меня за талию и встал вместе со мной без каких либо усилий, поставил меня на ноги. Намекая на то, что нам пора идти. В глазах потемнело и я пошатнулась. Ронан прижал меня к своему горячему, рельефному телу, но в голове не умолкало одно: Скарлетт.
Не могу уйти без неё. Не после того, что пережила. Не после того, как она помогла мне удержаться на краю, когда всё казалось потерянным.
Я уже потеряла одну подругу. Ещё одну я не переживу.
Сердце сжалось, смешав страх и решимость. Я знала, что Ронан рядом защитит меня, но Скарлетт… С ней мы были настоящей командой, хоть и сломленной, хоть и уставшей.
— Скарлетт… — голос дрогнул, но я заставила себя смотреть ему прямо в глаза. — Она в пятнадцатой комнате… мы должны её спасти.
Слова вырвались поспешно, почти на одном дыхании, и я почувствовала, как сердце бешено колотится в груди.
Он мог сказать «нет» Но я не позволю оставить её. Не позволю, чтобы этот ад стал её концом.
— Она с Леонидом… — сказал он, и я облегченно выдохнула, чувствуя, как напряжение покидает тело. Уткнувшись в его грудь, закрыла глаза.
Как же я благодарна ему… За то, что он пришёл. За то, что вырвал меня из этой темноты, и просто держит меня так, будто я всё ещё целая.
*****
Я увидела глаза Скарлетт — мутные, потухшие от усталости и ужаса. Они смотрели куда-то мимо, пока вдруг не встретились с моими.
Мир на секунду перестал существовать.
В груди что-то сорвалось, дыхание сбилось, а глаза предательски защипало. Шагнула вперёд, потом ещё, и уже почти бежала, как будто каждое промедление могло снова отнять нас друг от друга.
Скарлетт замерла, и в этот миг её губы дрогнули, а плечи опустились, будто тяжесть, которую она несла, стала чуть легче.
Мы врезались друг в друга, обнявшись так крепко, что в груди защемило а ребра ныли от боли. Пальцы сами впились в её одежду.
Я чувствовала, как её плечи дрожат, как к моему лицу липнет ткань футболки, пропитанная пылью, кровью и чем-то ещё. Слёзы текли сами, смешиваясь с этой грязью, с этим прошлым, которое мы делили.
— Мы… живы… — её голос дрожал, но в нём было что-то настоящее, тёплое. Она прижалась щекой к моему виску, и я услышала её шёпот. — Я знала… что мы сбежим… когда-нибудь.— Скарлетт снова зарыдала в безмолвном плаче.
Закрыв глаза, вдыхая запах пыли и свободы, и в тот момент всё остальное перестало иметь значение. Мы были здесь. Мы были вместе. И это — уже победа.
— Котёнок… — окликнул Ронан. Его голос был таким родным, что у меня перехватило дыхание, но в нём слышалась та осторожность, с которой человек касается тонкого стекла, боясь его разбить.
Повернув голову к нему, утонула во взгляде, полном того тепла, потерять которое было бы невыносимо.
— тебе надо к доктору, — тихо сказал он, делая едва заметный шаг ко мне. — Пусть посмотрит твой нос… и ребра. Нужно убедиться, что ничего не сместилось.
Слова зазвучали в моей голове иначе. Не как забота — как проверка. Проверка, не остались ли на мне следы чужой грязи, не принесла ли я с собой что-то… отвратительное. Я ощущала себя грязной, сломанной, чужой в собственном теле. Его взгляд казался слишком пристальным, будто он видел каждую трещину, каждое пятно, что оставили на мне.
И в этот миг мне показалось, что он смотрит не на Беатрису, которую спас… а на женщину, которую трогали чужие руки. Он хочет убедится что я ничем не заразна.
Наверное первые эмоции прошли когда он целовал и обнимал меня прижимая к себе и он осознал что в барделе заставляют делать.