— Думаю, вам стоит поехать и отдохнуть, — голос Демьяна прозвучал глухо, но твердо. Он обвел нас тяжелым взглядом.
— Мне тоже нужно уехать. Предупредить всех, чтобы были наготове.
Он коротко кивнул, словно сам себе.
— Братва уже передала послание албанцу. Вместе с телом Фатоса.
— Мне тоже нужно уехать. Предупредить всех, чтобы были наготове. — Демьян говорил спокойно, но в его голосе чувствовалась сталь. — Зоран уже передал послание албанцу. Вместе с телом Фатоса.
— Дай знать, куда подъехать. Я не оставлю это всё. — мои слова прозвучали жёстко, почти как приговор.
Он кивнул коротко, будто подтверждая — мы теперь связаны одной войной.
— котенок, поехали домой.— мои слова прозвучали с ноткой усталости.
Беатриса сидела рядом с Скарлетт. Две разбитые, но живые. Их пальцы переплелись, будто если разжать хватку — одна из них снова исчезнет.
Я смотрел на Беатрису. Её глаза метались: на меня, на Скарлетт и снова. Эта девушка жила в другом городе за сотни миль отсюда и ей некуда идти, Беатриса знает об этом и я уверен не оставит ее одну. Даже если оставит из за волнения паническая атака может случится прямо в дороге. Я сжал челюсть.
— Пусть Скарлетт едет с нами.
Беатриса подняла на меня взгляд — растерянный, полный неожиданной благодарности.
Скарлетт вскинула голову, ее губы дрогнули.
— Правда?.. — голос сорвался, словно она впервые за долгое время услышала, что её не бросят.
— Правда, — ответил я. — Вместе будет легче.
И в тот момент я впервые увидел, как обе они — хоть и в бинтах, в синяках — выдохнули одинаково. Словно на секунду позволили себе поверить, что кошмар остался позади.
Глава 23 Беатрис
Беатриса
Когда мы выехали домой время близилось к обеду. Асфальт блестел от утренней влаги, солнце било в окна машин, превращая их стёкла в зеркала. Люди спешили по тротуарам: кто-то тащил пакеты с едой, кто-то держал в руках папки и телефоны, обсуждая дела. На каждом перекрёстке такси сигналили, автобусы с гулом тормозили, выпуская толпу пассажиров.
Не покидало воспоминание сказанного: «котенок, поехали домой»
Эта фраза крутилась в голове и отзывалась чужим эхо.
Дом. Был ли он у меня вообще?
А может, дом — это не стены и не адрес? Может, это место, куда тянет сердце?
Мои глаза нашли Ронана. Он был сосредоточен на дороге: взгляд прикован к трассе, руки крепко держат руль. И вдруг внутри, там, где ещё минуту назад зияла лишь пустота, шевельнулось что-то новое. Тепло. Робкое, почти не верящее в себя. Может быть… рядом с ним это и есть дом.
Я позволила этому чувству задержаться во мне всего мгновение — и оно растаяло, едва мы свернули к знакомому зданию. Машина въехала в паркинг, и сердце болезненно сжалось. Всего неделя — а казалось, прошла целая вечность. То же серое бетонное пространство, та же тишина, нарушаемая эхом шагов… но теперь в ней ощущалось что-то иное, незримое. Мы вышли с машины вместе со Скарлетт, за нами — Ронан.
И вдруг прошлое обрушилось на меня, словно ледяная волна. Перед глазами — двери холла, а на полу тело. Чужое, но оставившее в моей памяти след слишком явный, будто кровь впиталась не в мрамор, а в меня.
Поморщилась, ощущая, как внутри расползается липкий страх, а вместе с ним поднимается странная тоска — словно часть меня застряла там, в том мгновении, от которого невозможно освободиться.
Но рядом был он. Его шаги звучали уверенно и спокойно, возвращая в реальность. Осознание, что путь лежит не через холл, а сразу наверх, к Ронану, принесло облегчение.
Мы направились к лифту. Металлические двери разошлись с сухим звоном, и внутри меня что-то сразу сжалось. Кабина казалась тесной, стены давили, дыхание стало учащаться. В ту же секунду Ронан обхватил мою, заключая в замок наши пальцы. Его ладонь — тёплая, сильная. Этот жест заставил панику исчезнуть. Звон лифта, металлический и резкий, вернул нас в реальность. Двери с шорохом разъехались, и мы со Скарлетт шагнули первыми. Но стоило сделать всего пару шагов, сердце болезненно ухнуло вниз. В гостиной, прямо напротив, сидел мужчина. Его взгляд был внимательным, спокойным, но чужим.
Инстинктивно шагнула назад, врезаясь спиной в грудь Ронана. Его руки тут же легли на плечи — крепко, надежно, но без давления. Он чуть помедлил, будто не хотел отрывать от себя, и тихо сказал: