Слезы подступили к глазам. Но впервые за долгое время это были не слёзы боли, а счастья. Он хранил эти мгновения. Хранил меня — там, где я ещё улыбалась по-настоящему.
И в этот миг я поняла: эта комната — не ловушка, не напоминание о страхе. Это — место, где жива я настоящая.
Решение пришло само: этой ночью останусь с ним. Не потому, что должна. Потому, что хочу. Потому, что рядом с ним стены больше не клетка, а защита.
Вытерев глаза тыльной стороной ладони, я глубоко вздохнула и шагнула дальше, в гардеробную. Всё было на своих местах — аккуратные ряды одежды, его строгие костюмы, стопки джинс , футболок и толстовок . Подхожу ко второй стороне гардеробной где были мои вещи , мы со Скарлетт почти одного размера, бюст у нее меньше поэтому труда не составит подобрать одежду. Беру комплект белья для сна и протягиваю подруге,— Твоя комната рядом, через стену. Там удобно, всё есть.
Она благодарно кивнула, понимая без лишних слов, что мне нужно побыть одной.
Зайдя в ванну, почти сорвала с себя чужие тряпки, бросив их на холодную плитку. В груди всё сжалось — будто сама ткань пропиталась чужим прикосновением и грязной памятью. Хотелось содрать с кожи каждый след.
Холод пола обжег ступни, но я только глубже вдохнула, жадно хватая этот холод, будто он мог отрезвить.
Вода зазвенела тихо, но для меня этот звук был громче крика. Он обещал очищение. Он обещал забвение.
Я встала под поток и зажмурилась, позволяя первой струе упасть на лицо. Вода стекала по губам, обжигая раны, проникала в трещинки корки засохшей крови. Казалось, что каждая капля смывает не только грязь, но и позор. Но, чем больше пыталась стереть, тем сильнее чувствовала, что это невозможно.
Прижав ладони к холодной кафельной стене, дрожь пробила тело, и вместе с водой по щекам текли слёзы. Простояв так бесчисленное количество времени, пока горячая вода не сменилась холодной, наконец решаюсь выйти из душа. Обмотавшись полотенцем, осторожно шагнула по прохладной плитке.
Проходя мимо зеркала, замедляю шаг и невольно останавливаюсь. Синяки под глазами и на скулах начали выцветать, нос все еще ныл, напоминая о себе при каждом вдохе или наклоне, а ребра отзывались глухой болью. Собрав волосы в мокрый пучок, выхожу с ванной. Комната встретила меня полумраком и тишиной. Лишь редкий свет из окна ложился полосами на постель.
Ронан уже был там. Без рубашки, только в ночных штанах, он лежал на боку, опустив руку на подушку. Его дыхание было ровным, спокойным, он уже спал. Я замерла у порога, не решаясь сделать шаг. В груди снова что-то сжалось — хотелось оказаться рядом, но в то же время боялась нарушить этот хрупкий покой.
Собравшись с духом, медленно двинулась к кровати. Полотенце соскальзывало, шаги казались слишком громкими. Подходя к кровати коснулась матраса кончиками пальцев, а потом осторожно легла сбоку, стараясь не потревожить его сна.
И всё же, едва опустилась рядом, его рука нащупала меня в полусне, крепко, но осторожно притянула ближе. прижимая к себе так естественно, будто он ждал этого. Я задержала дыхание, боясь даже пошевелиться. Веки Ронана дрогнули, и он приоткрыл глаза. В полумраке они блеснули едва уловимым светом. Он будто на миг вернулся из сна только для того, чтобы убедиться, что я рядом. Что то пробормотал и уткнулся носом в мои волосы, глубоко вдохнул, словно этим запахом прогонял кошмары. Его дыхание обжигало, но в нём не было ни тени напряжения — только теплое спокойствие.
Я зажмурилась, и из груди вырвался тихий всхлип. Его рука всё ещё лежала на моей талии, будто защищала даже во сне. Но я знала — это случайность, инстинкт. Он обнимает лишь потому, что не видит, какая я теперь, потому что спит.
Будь он в сознании, он бы не прикоснулся к сломанному, к уродливому, к той, что возвращена ему не прежней, а разбитой. Тело дрожало от мысли, что утром он откроет глаза и поймет правду. И всё же я прижалась к нему ближе, вдыхая его запах, в отчаянии цепляясь за единственное, что ещё держало меня на поверхности. Пусть даже обман. Пусть даже всего лишь до утра.
Утро встретило меня слишком поздно, кровать уже была пустой и холодной с его стороны но в воздухе ветви запах его одеколона. Проморгав глаза — и, заметив полоску солнечного света на шторах, резко села и ребро сжало болью от этого движения. Сердце ухнуло вниз: я проспала не просто ночь, а целые сутки.