В гостиной Ронан сидел на диване вместе с Богданом — оба сосредоточенно уставились в экран, где шла какая-то передача. Лёгкий смех Богдана и спокойное, будто отстранённое выражение лица Ронана создавали иллюзию нормальности, которой мне так не хватало.
На кухне же, за столом, увидела Скарлетт. Она сидела в моей футболке и с интересом ковыряла ложкой в тарелке с кашей. Увидев меня, подняла голову и улыбнулась почти по-детски:
— Ты спала целый день, — сказала она мягко. — Думала, тебя уже не добудиться. Садись, я оставила для тебя тоже.
Я кивнула, стараясь улыбнуться в ответ, но получилось неловко. Прошла на кухню, села напротив. Скарлетт придвинула ко мне тарелку и ложку.
— Тебе нужно поесть, — тихо добавила она, будто угадывая мысли. Из гостиной донесся голос Богдана:
— Ронан, да ну, это бред! — и звук его смеха.
Невольно подняла глаза на этот звук и встретилась с Ронаном взглядом. Он смотрел не на экран, а на меня. В этом взгляде было что-то, от чего я отвела глаза почти сразу, уткнувшись в тарелку будто в ней можно было спрятаться.
Тишина между мной и Скарлетт была странно уютной. Она ела неторопливо, иногда что-то мурлыкая себе под нос. Я просто сидела рядом, стараясь сосредоточиться на еде и запахе его футболки, вместо мыслей, которые крутились в голове. Телефон Ронана резко зазвонил, звук нарушил размеренное течение времени. Взглянув на экран, нахмурился и ответил коротким движением пальца.
— Что? — голос его был сух и насторожен. Несколько секунд тишины, затем холодное: — Нет. Никакого Джона не жду. Слово «Джон» словно выдернуло из-под ног почву.
Ноги сами соскользнули со стула, тело поднялось, не слушаясь. Ронан, заметив движение, резко поднял глаза и нахмурился. Его взгляд поймал, остановил на полпути.
— Он ко мне, — неловко сорвалось с губ, голос предательски дрогнул.
В комнате воцарилась тишина, лишь экран телевизора мерцал светом, отражаясь на лицах. Богдан медленно повернул голову, взглядом скользнув по мне, а потом на Ронана. Тот продолжал сидеть на диване, Закинув одну руку на подлокотник держа телефон .
— Пропустите, я отправлю лифт, — голос прозвучал отрывисто, холодно, и, не дав никому вставить слово, он бросил трубку.
Тишина повисла мгновенно. Богдан откинулся на спинку дивана, но взгляд остался острым, как нож. Скарлетт перестала ковыряться в тарелке, замерев, будто боялась пропустить что-то важное.
Он ничего не сказал, но по напряжению в плечах, по тому, как челюсть сжалась, было ясно — недовольство и тревога поднимались в нём, как лавина.
Ронан отправил лифт вниз, ведь это был специальный лифт, который поедет только когда проведешь картой. Дверь лифта распахнулась, и в гостиную вошёл Джон. Его голос прозвучал так легко, будто всё это время он и не волновался:
— Чёрт, Беа, могла бы и ответить! Не обязательно зазнаваться только потому, что теперь живёшь у своего богатого парня.
Улыбка сама скользнула на губы, тёплая, искренняя — так давно не видела его, что на секунду забыла обо всём: о синяках, о боли, о тяжести, что давила изнутри. Но едва он заметил меня, как его лицо переменилось. Улыбка исчезла, вытесненная шоком, глаза расширились, а руки сжались в кулаки.
— Что… что с тобой сделали?.. — его голос сорвался и он уже смотрел не на меня — а в сторону Ронана.
Тот медленно поднялся с дивана, его взгляд был тяжёлым, колючим, словно готовым разорвать тишину. Джон шагнул ко мне так резко, что сердце подпрыгнуло к горлу. Его кулаки были сжаты, челюсть напряжена — я видела, как он готов броситься на Ронана.
— Джон! — сорвалось с губ, и ноги сами двинулись вперед, заслоняя Ронана. — Остановись!
Он замер, но дыхание его было тяжёлым, взгляд метался между мной и Ронаном.
— Беа… — голос дрогнул, почти сорвался на крик. — Посмотри на себя! Ты избитая! Ты не отвечала , я думал, что ты просто на что то обиделась и не хотела говорить но после того как ты не пришла после праздников… — он осёкся, в глазах читалось то, чего я боялась больше всего — боль и ненависть, обращенные не туда.