— Не сейчас, — сказал я почти шепотом, глядя прямо в её глаза, потянулся к голове и коснулся губами её виска, позволив себе задержаться дольше, чем следовало.
Она не отстранилась. Наоборот, чуть сильнее приблизилась. Я вдохнул ее запах, скользнул пальцами по волосам и сел рядом.
— Спи, я не уйду, — пробормотал стягивая рубашку и брюки. Улегся на свою половину кровати, пытаясь усмирить желание и дикий стояк.
Спустя какое-то время ее дыхание стало ровным, тихим, почти детским. Я улыбнулся, глядя на нее в полутьме. Мой котенок.
Во сне Беатриса перевернулась и придвинулась ближе, словно искала меня. Почти бессознательно обвила рукой мою талию и закинула ногу мне на бедро. Её тело было теплым, хрупким, но в этой беспомощной доверчивости скрывалась опасная для меня провокация.
Она уткнулась носом в мою шею, положив голову на плечо. Горячее дыхание касалось кожи, заставляя меня судорожно втянуть воздух. Осторожно провёл пальцами по её плечу, медленно, боясь разбудить. Сердце колотилось так, что она наверняка могла бы его услышать. Сжал зубы, подавляя звериный порыв нависнуть над ней и сделать своей прямо сейчас.
Она принадлежала мне, но я должен был ждать. И от этого ожидания жгло сильнее, чем от любого огня. Опустив руку на талию чтоб не сдавить заживающие ребра прижал её ближе, но не позволяя себе лишнего. Со временем напряжение начало отпускать, и усталость накрыла меня тяжёлым одеялом. Я заснул с ее дыханием у себя на груди и рукой, все еще лежащей у нее на плече.
Утро пришло незаметно. Лучи солнца пробивались сквозь шторы, играя на её волосах золотыми отблесками. Первым делом я почувствовал тепло её тела — она всё так же была рядом, почти спаянная со мной. Её нога по-прежнему лежала на моём бедре, а ладонь — на груди. Беатриса спала выглядя так беззащитно, губы чуть приоткрыты, ресницы отбрасывали легкие тени на щеки.
Не в силах сдерживаться провел пальцами по ее талии, задержался на изгибе бедра, и едва слышно выдохнул, борясь с новым приливом желания.
— Доброе утро, котенок, — шепнул я почти неслышно.
Она не ответила, лишь сонно заурчала что-то в ответ, но уголки ее губ дрогнули, будто в улыбке.
Внутри рвалось желание, дикое, животное, которое так и подталкивало к тому, чтобы смять её под собой и взять здесь и сейчас. Но рядом лежала она — доверчивая, мирно спящая, такая хрупкая и настоящая. Тихо выдохнул сквозь зубы, осторожно освободив грудь из-под её руки.
— Черт… — прошептал я себе под нос и, поднявшись с кровати, прошёл в ванную.
Закрыв за собой дверь, включил воду на максимум. Холодные струи ударили по коже, и я подставил под них лицо, позволяя себе задыхаться от резкого перепада. Но это было лучше, чем сдаться желанию и разрушить ту хрупкую грань, которую мы только начали выстраивать.
Я оперся ладонями о кафель, вода стекала по телу, смывая напряжение, но в груди всё равно горел огонь.
Глава 25 Беатрис
Беатрис
— Доброе утро, котенок, — его голос скользнул по моему сну, как теплый шепот, и я едва не улыбнулась. Но отвечать не смогла — язык был тяжелым, тело ещё не проснулось.
Он пах одеколоном запах которого я так люблю. Этот запах был слишком близко, слишком родным. Он осторожно приподнял моё запястье и, будто боясь разбудить, выскользнул из постели. Дверь в ванную закрылась почти неслышно, оставив меня одну в комнате.
Я осталась лежать в том же положении, вдыхая его запах, впитавшийся в подушку. Этот запах сводил меня с ума. Тепло его тела всё ещё жило на простыне, и я невольно прижалась к этому следу, словно пытаясь вернуть его обратно.
Несмотря на все мои страхи и шрамы внутри, несмотря на то, что я слишком долго чувствовала себя сломанной. Я хочу его — потому что он смотрит так, будто я не грязная, не поломанная. Он сказал это вслух. От этого воспоминания меня обожгло изнутри. Его желание чувствовала каждой клеткой — в его взгляде, в том, как напрягалось его тело, когда прикасалась. Он сдерживал себя ради меня. А я… я больше не была уверена, что хочу, чтобы он сдерживался.
Закусив губу, уткнулась лицом в подушку и зажмурилась. Желание переплеталось с неуверенностью, но впервые за долгое время во мне появилось чувство, что я сама могу решать, чего хочу. И сейчас я знала — хочу его. Он не сделает больно. Я села на край кровати, ноги коснулись холодного пола, и внутри всё сжалось. Сомнения тянули назад, нашептывали: «А вдруг он оттолкнет? Вдруг подумает, что я сама не знаю, чего хочу?» Но сильнее этого был образ его зеленых глаз — теплых, внимательных, и воспоминание, как он сдерживал себя, лишь бы не напугать меня.