Его взгляд приковал меня к месту — тяжёлый, полный желания, и я уже знала: он не будет сдерживаться.
Ронан шагнул ближе, и мир исчез. Его ладонь легла на мою щеку, вторая — на талию, прижимая к себе притягивая так плотно, что я ощутила его желание. Моё дыхание сбилось, когда его возбужденный член коснулся моего живота. Я едва успела вдохнуть, как его губы накрыли мои — жадно, властно, будто он слишком долго этого ждал.
Поцелуй был не мягким — он был требовательным, сводящим с ума. Я застонала в его губы, пальцы сами нашли опору на его плечах, чувствуя, как каждая мышца под ними напряжена. Вода стекала по нашим телам, делая его прикосновения ещё более обжигающими.
Он поднял меня, будто я ничего не весила, прижал к холодной стене душа. Не обращая на боль в ребрах обвила его горячее тело ногами, вцепившись пальцами рук сильнее в плечи, и он снова впился в мои губы, словно боялся потерять хоть секунду.
В этот момент не было ни страха, ни сомнений — только он и это дикое, всепоглощающее чувство.
Его губы резко оторвались от моих, дыхание обожгло лицо. Он замер, удерживая меня у стены, и в его взгляде было всё — желание, безумная жажда и тень сдерживаемого вопроса.
Моя грудь вздымалась, я прижималась к нему всем телом, ощущая каждое движение, каждый ритм его сердца. Он поднял меня выше так что моя грудь оказалась на уровне с его ртом, всосал сосок чуть прикусывая, я застонала и возбуждение между ног стало почти нестерпимым. Уловив мои стоны он отпустил меня ниже сажая на свой возбужденный член медленно, глубоко, словно проверяя мою реакцию. Я убеждала мозг что это он, и он не причинит боли заключая наши губы в страстный поцелуй .
— Внутри тебя так горячо котенок —Он держал меня крепко, будто я могла рассыпаться в его руках. Его тяжёлое дыхание смешивалось с шумом воды, стекающей по нашим телам.
Я вскрикнула, когда он вошел глубже, жестче. Ронан замер и посмотрел прямо в мои глаза, не отводя взгляда, будто искал в них ответ, позволение идти дальше и я кивнула отвечая на безмолвный вопрос. Его ладони обхватили мою талию, задавая ритм, медленный и мучительно глубокий. Я чувствовала его всего в себе, каждая клетка отзывалась, горела, требовала ещё. Стоило ему чуть сильнее толкнуться, и я выгибалась, вцепляясь ногтями в его спину, оставляя красные полосы. Стон сменялся прерывистым дыханием, а внутри распускалось ощущение полной принадлежности — будто я создана только для него.
Его движения становились всё настойчивее, глубже, и я уже не могла удерживать вскрики наслаждения — каждый толчок вырывал из груди новый стон, отчаянный, пронзительный. Вода стекала по телу, смешиваясь с потом.
— Котенок , я хочу чтоб ты кончила для меня— прорычал он пока вколачивался более настойчивее с каждым движением , которое заставляло меня дрожать все сильнее. И вдруг это чувство накрыло с головой — резкий взрыв, прокатился по всему телу. Я выкрикнула его имя, выгнувшись в его руках, и мир померк. Каждое моё движение, каждый конвульсивный толчок внутри сводили его с ума. Я ощущала, как он дрожит, как напрягается каждая мышца, как всё его тело борется с последней гранью.
Его стоны смешались с моими, тело сделало толчок в последний раз, и он кончил с глубоким рычанием, прижимая меня к себе так, будто мы одно целое. Я дрожала, уткнувшись лицом в его плечо, всё ещё чувствуя, как волны оргазма откатываются одна за другой.
Он провёл рукой по моим волосам, разглаживая спутанные пряди, поцеловал в висок — осторожно, мягко, совсем не так, как несколько минут назад.
— Моя девочка… — выдохнул он, и голос его был хриплым, но в нём слышалась такая теплая, что у меня защипало глаза.
Я подняла голову и встретилась с его взглядом. В нём всё ещё горел огонь. Хватка Ронана чуть ослабла позволяя встать на ноги . Склонившись легко коснулся моих губ — не страстным поцелуем, а тихим, едва ощутимым. Он чуть улыбнулся, глядя на меня: — Давай смоем всё… и начнём заново.
Мы вышли из душа, и воздух показался обжигающе прохладным после жара, что только что горела между нами. Капли воды всё ещё скатывались по телу, но прежде чем я успела поежиться, он обернул меня большим полотенцем, прижимая к себе.
— Замерзнешь, — тихо сказал Ронан, словно это имело значение большее, чем всё остальное, и подхватил меня на руки так же легко, как раньше.
Он отнес меня в спальню, уложил осторожно на кровать. Потом сам сел рядом, вытянув руку и откинув влажные волосы с моего лица.