— Держись крепко, — голос был твердым.
Повернувшись к Зорану, Ронан выдохнул:
— Аккуратнее. Держитесь впереди нашей машины.
Зоран вскинул на него взгляд из-под бровей, коротко кивнул, но всё же не удержался от колкости:
— Будь спокоен. Я уже второй раз привожу ее к тебе, когда всё катится к чертям. Думаю, справлюсь и на этот раз. И мотор взревел, перекрывая всё вокруг.
Я послушно обхватила руками Зорана, прижимаясь к его спине. Тело само выдало дрожь — то ли от страха, то ли от адреналина.
В этот миг я заметила, как скулы Ронана резко напряглись, пальцы сжались в кулаки. Его взгляд метнулся к моим рукам на Зоране, и в глазах сверкнула ревнивая, мрачная искра.
Зоран же, словно ничего не замечая, проверил зеркала и лениво бросил через плечо:
— Удобно? держись крепче.
Сбоку донесся тяжелый звук захлопнувшейся дверцы машины — Ронан. Я краем глаза заметила, как все сели в чёрный внедорожник,Ронан не отрывая взгляда от нас. Его пальцы мертвой хваткой вцепились в руль, а глаза полыхали так, будто он готов был разорвать весь мир, если со мной что-то случится. Зоран, словно специально подливая масла в огонь, дал газу, и мотоцикл, рванул вперед, оставив за собой резкий запах жженой резины. Он чуть наклонился вперёд, словно сливаясь с мотоциклом. Сердце у меня подпрыгнуло к горлу, волосы сорвал ветер, и я машинально прижалась к его спине.
В зеркале бокового обзора я видела, как машина Ронана почти вплотную пошла за нами. Он не позволял себе отставать ни на метр.
Ветер пробирал до дрожи и вместе с ревом двигателя будто вырывал из груди весь яд мыслей, всю боль и обиду, адреналин хлынул в кровь, захлестнул так, что дыхание сбилось.
Я обхватила Зорана крепче, чувствуя, как он уверенно ведёт мотоцикл. Внезапно он прибавил газ — и мы вырвались вперёд, оставив позади фары внедорожника Ронана. Миг — и мир превратился в поток света и скорости. Зоран нарочно шёл меж рядов, легко петляя между машинами, то резко ускоряясь, то сбрасывая скорость. Каждое движение — словно испытание, бросок в неизвестность.
И вместе с этим восторгом улетучивалось всё остальное: слова Ронана, боль, обида, страх. Оставался только миг — чистый, острый, свободный.
Когда мы свернули на тихую улицу, и яркие неоновые огни сменились спокойными фонарями, сердце ещё колотилось, пальцы дрожали, а улыбка сама собой тянулась к губам.
Зоран сбросил скорость и плавно подъехал к дому. Я не сразу поняла, что мы уже приехали — слишком сильно хотелось, чтобы этот бег по ветру не заканчивался. Когда мотоцикл мягко замер. я еще секунду сидела, вцепившись в Зорана. Но звук тяжелых шин заставил поднять голову. Чёрный внедорожник Ронана плавно притормозил рядом, и вся лёгкость мгновенно осела, будто кто-то сорвал с плеч крылья. Спрыгнув с мотоцикла, чуть запуталась в собственных шагах их сотрясала вибрация, адреналин ещё звенел в ушах когда я протянула шлем Зорану. Он открыл визор на шлеме и бросил короткий взгляд на Ронана.
— Видишь, довёз целой, — спокойно, даже лениво сказал он, словно нарочно поддевая. Ронан не ответил. Он смотрел только на меня. Его взгляд жёг сильнее ветра, сильнее скорости, и внутри снова стало тяжело.
— Выглядело круто, я тоже хочу покататься, — воскликнула Скарлетт, хлопая дверцей машины и будто нарочно разрезая неловкое молчание.
— Тебя только на велосипед пускать, а не на мотоцикл. — усмехнулся Богдан, качнув головой. — И то с подушкой безопасности.
Скарлетт фыркнула, закатила глаза, а он только рассмеялся, разряжая напряжение.
— До вечера, — коротко бросил Зоран, будто подводя черту. Он кивнул мне — едва заметно, а потом развернулся и завёл мотор, оставив позади низкий рокот.
Мы остались вчетвером. Тишина давила, и только шаги эхом отдавались по плитке, когда мы двинулись в сторону дома. Холл встретил прохладой и запахом мрамора, двери лифта разошлись перед нами, и мы вошли внутрь: я — с опущенной головой, Скарлетт — с насмешкой на губах, Богдан — настороженно, и Ронан…
Ронан стоял чуть позади, но я ощущала его взгляд. В его лице не было прежней ярости — лишь каменное, застывшее выражение, а в глубине глаз мелькала тень сожаления. Скулы всё ещё были напряжены, но он будто боролся с самим собой, с каждым словом, которое вырвалось раньше и теперь жгло его сильнее, чем меня. Двери разошлись, впуская нас прямо в квартиру. Я первой шагнула в ее просторы , но не обернулась, не стала слушать. Просто прошла мимо и открыла ближайшую свободную комнату, захлопнула дверь за собой, оставив их по ту сторону. Не в нашу спальню. Не к нему. В пустую комнату, только там я могла дышать.