— Беатриса, давай поговорим, открой дверь— Ронан постучал в дверь. Послышался голос Богдана — Не сейчас. Дай ей остыть.
Глава 28 Ронан
Ронан
Я слишком хорошо знал, что слова способны ранить сильнее пули. И всё же именно они сорвались с моих губ в тот момент, когда я меньше всего имел право их произнести. Теперь эти слова висели между нами, как петля, затягивающаяся всё туже. Я видел, как она отворачивала лицо, как захлопнулась в комнате, отрезав меня от себя стеной. Хуже, чем если бы она кричала, била, царапала. Она просто молчала. И это молчание рвало меня на части. Внутри всё кипело, но не от ярости — от бессилия. От того, что я, грёбаный придурок, ляпнул в порыве гнева то, что не должен был даже думать. Я ударил кулаком по груше в своей тренировочной, каждый раз представляя себя, потому что именно себя хотел размазать об этот чёртов кожаный мешок. Сдерживал желание сорваться к её двери. Но что я скажу? «Прости»? Слишком дешёвое слово рядом с тем, что я наговорил. Слишком мелкое, чтобы перекрыть боль, которую сам же и нанёс. А теперь — что? Она смотрит на меня, как на врага. И я — враг. Сам себе, ей, всему, что между нами. Я сжал волосы, провёл ладонью по затылку, выругался так, что в ушах зазвенело. Боялся ли я когда-нибудь смерти? Нет. Но сейчас я боялся её молчания. Её закрытой двери. И плевать, что вокруг война. Плевать, что сегодня ночью мы идём за албанским доном. Главная битва — здесь, в этих четырёх стенах. А я — идиот, который наговорил дерьма и теперь не знает, как вытащить её из этой тьмы. Вбивал удары кулаками об грушу, пока суставы не ныли от боли.
— Она ещё не выходила, — раздался за спиной спокойный голос. Обернувшись увидел Богдана стоящего в дверях. Привычно собранный, руки в карманах, взгляд твёрдый, но без осуждения.
— Я, конечно, на твоей стороне, — продолжил он, заходя внутрь. — Но ты очень жёстко высказался.
Я провёл ладонью по лицу, чувствуя, как стянуло виски.
— Знаю, — выдохнул хрипло. — И сто раз уже пожалел об этом.
Опустил глаза на пол, сжимая пальцы в кулак.
— Просто слов извинений будет мало. Чтобы вернуть то, что начало налаживаться после её возвращения… придётся извиняться масштабно.— Богдан смотрел внимательно, будто взвешивая каждое моё слово. Потом едва заметно кивнул.
— Верно. И она того стоит.
Молчание затянулось тяжёлой паузой.
— Но сейчас, тебе нужно собраться. Ты обязательно все исправишь когда выгоним с нашего города этих проклятых волков. — Он задержался еще на секунду, бросая на меня внимательный взгляд . Не сказав больше ни слова, развернулся и вышел, оставив меня наедине с гулом собственных мыслей.
Демьян открыл оружейный шкаф в подвале где мы готовились к предстоящей битве. Автомат, пистолет, два запасных магазина, — руки двигались машинально, привычно, будто за годы мышцы сами запоминали порядок. Зоран проверял затвор, щелкнул предохранителем, затолкнул обоймы. Нико собирал снайперскую винтовку , остальные солдаты также подготавливались к предстоящему. Всё это они делали так машинально, словно могли выполнить даже во сне. Но мои мысли мысли были не об албанцах. Всё внутри возвращалось к её лицу. Я натянул бронежилет, застегнул ремни. Зеркало в углу отразило человека, слишком собранного снаружи, с хаосом внутри.
«Извиняться масштабно» — Но как? Цветы, слова, подарки? Всё это было слишком мелко для того, что я сотворил. Ей нужно доказательство, что она для меня всё. И плевать, что меня могут убить — я должен найти способ.
Застегнув куртку, уложил пару ножей в ножны на всякий случай за ремень и на лодыжке. Каждое движение было резким, словно я пытался забить собственное сердце в ритм боевого режима. Но стоило закрыть глаза, и передо мной вставал ее образ.
— Сегодня ночью мы должны забрать наш город и убить этих шакалов. — Пророкотал басом Демьян. Собранные взгляды, короткие кивки. Они видели перед собой босса — того, кто держит ситуацию в руках. Мы вышли на улицу. Ночь встретила нас прохладой, асфальт блестел от недавнего дождя. Черные внедорожники стояли у подъезда, готовые к выезду. Я сел в первый, хлопнув дверцей. Мотор загудел. Ребята заняли свои места. Мой взгляд был устремлен прямо перед собой, в темноту улицы. Колонна машин выехала из-под арки в тёмный город. Черные внедорожники катились почти без шума, будто тени, растворяющиеся в ночи. За стеклом — огни улиц, но внутри царила тишина. Каждый понимал: сегодня — не просто выезд, для многих из нас эта дорога в один конец.