– Так и будет. – Иштван обменялся с ним понимающей улыбкой, и все внутри меня сжалось. – Тебя ждут великие дела.
– Иштван, что происходит? – Леон зашевелился. Они с Александром сплотились вместе, встревоженные сменой настроения в воздухе.
– Леон, почему бы тебе не заткнуться на хрен и не спрятаться за своей госпожой-фейри, как ты обычно это делаешь? – отмахнулся Иштван.
Глаза Леона расширились от шока, нос раздувался от гена, а щеки покраснели от смущения и гнева.
– Да как ты смеешь!
– Кому сказал, заткнись! – Голос Иштвана прорезал пространство. – Вы оба были для меня досадной помехой. И теперь мне нет нужды притворяться хорошим.
Иваненко и его дочь надменно посмотрели друг на друга, и я поняла, что чаша весов перевешена на другую сторону.
– Я не обязан стоять здесь и терпеть такое неуважение. – Лазарь нахмурился, его черты лица исказились от ярости.
– О, ты обязан, и ты будешь, Александр. – От Иштвана веяло силой. В каждом его слове, сказанном тем мужчинам, звучало превосходством. Казалось, он испытывал облегчение от того, что наконец-то смог прекратить рассыпаться в любезностях перед ними. – Все изменилось.
Трекер достал что-то из сумки, выставляя его на всеобщее обозрение.
Мой мир рухнул, и кислород покинул мои легкие.
В руках он держал ящик, опаленный и обожженный по углам и на крышке. Я узнала каждую отметину, как если бы она была вытатуирована на моей коже. Я знала, что он у них, чувствовала это в глубине души, но своими собственными глазами видеть, как Трекер передает нектар Иштвану… Реальность обрушилась на меня, подобно цунами. Ужас захлестнул и поглотил меня целиком. Возможности спастись не было. Восприятие времени и пространства исчезло, а я не могла поверить в происходящие.
Иштван заполучил нектар.
Он приказал своим людям пойти и забрать его, а все потому, что я доверилась не тому человеку. Один из самых мощных артефактов в мире теперь находился в руках самовлюбленного, психованного, злобного ублюдка из-за меня.
– Что это? – прохрипел Леон. Соня стояла неподвижно, не сводя глаз с ящика. – С меня хватит твоих игр, Маркос. – Леон повернулся к выходу. Серджиу хлопнул отца по руке, чтобы последовать за Леоном, но Лазарь остановил его, покачав головой.
– Еще один шаг, Леон, и он станет для тебя последним, – сказал Иштван, глядя на коробку в руках Трекера.
Леон свел брови, оглядывая остальных присутствующих на балконе, словно говоря: «Вы собираетесь с этим мириться?» Но никто не двигался, как будто они чувствовали то, что заполучил Иштван, ощущали магию, и неважно, были они людьми или нет.
– Это просто смешно!
– В кои-то веки заткнись и послушай, прежде чем открывать свой рот, – прошипела Соня с раздражением и отвращением на лице. Видимо, она тоже покончила с ним любезничать.
Леон замер, пораженный ее реакцией, и посмотрел на напряженные фигуры Лазаря и Сони.
Но они больше не имели для меня значения: все, что я видела – это предмет в руках Иштвана.
Я чувствовала, как он взывает ко мне. Чувство собственничества, когда кто-то считает, что может забрать часть тебя, казалось мне оскорбительным и гадким. Сила струилась из коробки, барабанный бой стучал в унисон моему пульсу. Нектар хотел, чтобы я забрала его назад. Получила то, что принадлежит мне по праву. Это выходило за рамки собственности – магия, значимая только для меня одной. Я прерывисто дышала, а сквозь стиснутые зубы прорывалось рычание. Я больше никого не видела, ничего не чувствовала.
– Ковач. – Уорик позвал меня, я ощущала, как он скользит по моей коже, проникая под нее. Его реальная рука пыталась разжать мой кулак. Посмотрев вниз, я заметила кровь, капающую с моей руки в грязь, – настолько сильно я впилась в ладонь ногтями.
– Он мой. – Мои мышцы дрожали от той силы, с которой взывал ко мне артефакт, от необходимости взять его и защитить от любого, кто пожелает прикоснуться к нему.
– Знаю, – ровно ответил Уорик, и его глубокий голос удержал меня от того, чтобы прыгнуть на балкон. – Мы вернем его.
Иштван коснулся крышки и медленно снял ее с ящика, осматривая лежащий внутри предмет. Улыбка искривила его губы, глаза сверкнули, а на лице появился намек на жадность. Он расправил плечи и выпрямил спину; его уверенность создавала впечатление, будто он стал выше ростом. Высокомерие и превосходство над остальными заполнили пространство вокруг него.
– Что это? – Леон заглянул в ящик, сморщив нос, его излишняя самонадеянность перевесила здравый смысл и растущее между ними напряжение. Я уже начала думать, что Соня дергает Леона за ниточки, создавая ему репутацию безжалостного лидера. Я не сомневалась, что он таким и был, но высокомерие заставило его поверить в то, что он неприкасаемый. – Вот над чем вы все трепещете? На какой-то застывший мед или что это такое.