— Завидовать нехорошо! — Максим укоризненно покачал головой, сам действительно слегка пошатываясь. — Где мужская солидарность, мой суровый учитель?
— Солидарность, остолоп, значит согласие. А его в данном случае нет, если ты не заметил. Вот ответь мне: что с тобой сейчас делать?
— А знаешь, Иван, как раз сейчас может и делать? — Самуил ехидно улыбался. — Самое то. Материал тепленький, податливый. Хоть на гончарный круг.
— Да что вы привязались, в самом деле? — Максим решил пообижаться. Не то что молчаливой похвалы, капли сочувствия от этих ханжей не дождаться! — Маг я, или кто? Сейчас подлечусь и готово.
— А ты попробуй, дитятко, — "дядька" стал очень ласков, — подлечись.
Максим попробовал. Не вышло. Магия не отозвалась призыву. Он и сам не знал каким образом ей пользуется, легкость получения навыков не способствовала дотошности в изучении. Нет, теорию он знал, вернее "вспомнил", что маг обладает "ядром", которое вроде как "сгусток" чего-то там, что напрямую влияет на окружающий мир через его волю и умение с ним работать, а при необходимости воздействует и на своего носителя. Но поскольку природа ядра оставалась неизучена, то и не вникал в околонаучные теории, имеющиеся в памяти. Все равно никто не знает точно, зачем забивать голову? Он ведь не ученый. Вот быть пользователем ему нравилось. Но и здесь его изучение магии не шло дальше "вспоминания", как объяснил Самуил, что на данном этапе казалось вполне достаточным. И вот вдруг сбой. Максим похолодел.
— Что, отрок, не получается? Иван продолжал изображать доброту и сочувствие. — Удивительно, правда? Вот ты маг, великий воин, ничего толком не умеющий, правда, но великий. Силища — огого! А вот ты не маг, а хрупкий человек, которого ткнешь, он и развалится. Бывает же такое! И, главное, с чего бы это, да?
— Она вернется? — Макс почувствовал себя голым, жалким и беспомощным дураком. Удар был силен, но он старался держаться. — Магия вернется? Это ведь временно?
— А ты поплачь, малохольный, пореви здесь в песочек, полегчает, — "дядька" презрительно сплюнул, — может и магия твоя воротится. От жалости.
— Не менее суток, у тебя полное магическое истощение. — Самуил укоризнено вздохнул. — Ты ведь свой личный рекорд поставил с эльфийкой своей, не так ли?
— Так. Пятнадцать раз. — Максим несмело улыбнулся.
Иван захохотал так, что у него у самого выступили слезы.
— Я и говорю, великий воин, — сквозь смех выдавливая слова трясся "дядька", — ты бы так орков кромсал без магии, цены бы тебе не было. Пятнадцать! Из них раз десять чисто на магии, о чем сам догадаться не сумел, ибо тут думать надо головой, а не членом. С эльфийкой! Да не принеси она тебе присягу слуги, можно было бы тащить ее за уши на допрос по обвинению в покушении на убийство.
— Так что же делать? Максим постепенно приходил в себя, догадываясь по реакции наставников, что хоть и совершил ошибку, но не слишком фатальную, и все еще можно исправить.
— Ждать, мой юный друг. Ждать. Время лечит. И магия твоя вернется. Вот сколько — сказать не могу. Сутки или больше? Не знаю.
— Сутки? — Тупо повторил Максим.
Маг перехватил поудобнее посох и обвел наконечником контур вокруг него, вновь вздохнул и вынес вердикт:
— Минимум. У тебя полное магическое истощение, повторяю. Вздумай ты продолжить свои достижения, пострадало бы само ядро. А так — опустошение до нуля, не более. Ты ведь не сам остановился, да? — Вдруг улыбнулся Самуил, — это она прекратила?
Максиим покраснел.
— Да, — зло сжимая кулаки, признался парень, — сказала, что больше не выдержит.
Наставники расхохотались.
— Она эльфийка, дурень, эльфийка, — Иван жестикулировал словно объясняя таблицу умножения великовозрастному дитятке, — она и выкачала себе всю твою силу. Магическую. Всю ману, что было возможно до порога повреждения ядра. Она не могла устать потому в принципе.
— Она сейчас здоровее здорового, мой юный друг. Пользоваться магией эльфы не могут, но использовать — почему нет. Понимаешь разницу? — Самуил увидел, что нет, и пояснил: вот ты решил вылечить кому-то порез, например, или ушиб. Ты сам направляешь ману на цель, другой человек не способен взять ее у тебя. А эльф способен. Эльфийки — тем более, а через близость — так, что и не заметишь. Ты и не заметил, Гарри.
— Кровавый, Кровавый Гарри, — опять захохотал Иван, — прошу титуловать полным именем нашего лучшего бойца! А девчонка не промах! Ей-богу, она мне даже начинант нравиться. Во-первых легко отделалась там где должна была погибнуть. Затем еще и здоровье поправила так, что лучше и не надо. Кстати, малохольный, чего это она не выходит? Уставшая, да? Ох, хитра. Вот оно — коварство эльфийское. Учись уму. Это ведь только начало, наш доблестный Кровавый Гарри.