— Валяйте ваши вопросы!
Балуев не заставил себя ждать.
— Куда уехал Гордеев?
— Ну, вы даете! Я сама бы хотела это знать! Мудак! Другого слова не подберешь! Позвонил мне в тот самый день, когда мы с вами столкнулись в его квартире…
— Позавчера? — удивился Геннадий. — Он был в городе?
— Мне показалось, что звонок междугородний. И лучшего времени он не нашел, как позвонить в обед, прекрасно зная, что Андроник часто обедает дома. Андроник — это мой муж, — пояснила телеведущая. — Естественно, я, как дура, набрала в рот воды, не смея ничего сказать при муже. Гордеев меня порадовал — он, видите ли, пустился в бега, и у него на квартире может быть обыск, и вдруг он вспомнил про мою фотографию! Как вам это нравится? Съезди, говорит, и возьми ее в серванте. Хорошо, что у меня еще хранился ключ от его квартиры — мы ведь уже месяца два как расстались…
— Он так и сказал: возьми в серванте? — перебил ее Гена.
— Точно так. А что?
— Странно. Фотокарточку я обнаружил на диване.
Анхелика присвистнула.
— Бесконечная история! Надо ждать еще одного шантажиста в ближайшее время!
— Не стоит так убиваться, — успокоил ее Геннадий. — Если бы этот некто рассчитывал на шантаж, то не оставил бы фотографию.
— Тоже верно, — согласилась Анхелика, и лицо ее просветлело. — Ну вот, собственно, и все. Задавайте второй и последний вопрос… — Она сделала ударение на слове «последний».
— Кто такой Фан? — Балуев не очень-то надеялся получить ответ на этот вопрос, потому что девчонка показалась ему слишком легкомысленной, чтобы быть посвященной в дела организации, возглавляемой Карпиди.
— Вы не знаете Фана? — Она удивилась не меньше, чем он ее осведомленности. — Бросьте меня разыгрывать! Если из-за этого вы стащили мою фотографию, то это глупо. О Фане вам мог бы рассказать любой авторитет.
Он понимал, что Анхелика права, но те, к кому он мог бы прийти за консультацией, были сейчас вне игры.
— И все-таки я пришел к вам.
— Неужели вы ничего не слышали о неудачной попытке ограбления бизнесмена Стародубцева? Ладно, я тогда была еще босячкой, мне об этом рассказывал муж, а вы-то что, газет не читали в то время? Ведь об этом писали.
— Как настоящее имя Фана?
— Афанасий Романцев.
Он поразился легкой разгадке А.Р. Конечно, он слышал такую фамилию и читал об ограблении Стара, когда тот был еще никем, но сам-то Балуев тогда жил совсем в другом измерении. И столбцы криминальной хроники его не волновали, как не волновала и не захватывала вообще детективная литература.
Дмитрий Сергеевич вернулся в родной город с мешками долларов. Он их не заработал и не выиграл в рулетку.
Это были деньги московской фирмы по продаже компьютеров, в которой он проработал несколько лет и занимал должность заместителя директора. Это были не отмытые деньги, не зафиксированные ни в каких документах. О них знали только три человека — директор, он и старший бухгалтер, женщина уже преклонных лет.
Он быстро сообразил, что к чему, когда директор фирмы распрощался с жизнью в подъезде собственного дома. Конкуренты недвусмысленно предлагали «убраться по-хорошему». Рынок сбыта казался огромным, но места всем уже не хватало.
Встать во главе фирмы было равносильно самоубийству, и он это чувствовал, как никто другой. Всем, что имелось на счетах, он едва расплатился с поставщиками и налоговой инспекцией. Потом объявил о закрытии фирмы.
Но эти денежки он присвоил себе, заткнув рот старухе бухгалтерше тысчонкой баксов.
В Москве, как ему казалось, оставаться опасно, но вышло все наоборот. Куда опасней оказалось возвращаться в родной город.
Долларами он набил два дивана в своей квартире. Не сдавать же их в банк, в самом деле! Так можно и засветиться!
В те времена Стар еще не обзавелся охраной. Ведь и это может вызвать подозрения. Он наивно полагался на милицию. Исправно платил одному милицейскому чину. Его квартира находилась, таким образом, под присмотром.
Одного только не учел Дмитрий Сергеевич. Оказывается, об этих не отмытых деньгах знает еще один человек. Родной брат убитого директора фирмы, Анастас Карпиди, известный в городе под кличкой Поликарп.