Двое молодцов влетели как коршуны, и они понеслись навстречу неведомому, в свое Эльдорадо.
Поликарп оказался прав — нувориш не сопротивлялся, выполнял любые команды, и его даже не обыскали.
Еще не стемнело, когда они высадились у подъезда Дмитрия Сергеевича. И Фану не понравилось, что в окне первого этажа торчала какая-то бабка, ведь их эскорт вряд ли заставлял думать о встрече старых друзей.
Предчувствия не обманули бандита. Бабка являлась внештатным сотрудником органов, жила под Стародубцевым и денно и нощно «секла», кто входит в подъезд. Только они поднялись в квартиру Стара на втором этаже, как бабка уже набрала известный номер.
— Ну, показывай! Мы не кофий пришли к тебе пить! — оскалил Фан свой беззубый рот.
Не успел Стародубцев нагнуться, чтобы приподнять половинку дивана, как за окнами отчаянно зарыдала сирена.
— Ах ты, сука! — И один из молодцов уложил его на ковер, просвистев в воздухе кулаком.
Очутившись на полу, Стар получил возможность сунуть руку в карман пальто и стиснуть там рукоять пистолета. Его трясло от страха.
— Оставайся здесь! — крикнул Фан тому, который уложил Стара.
Сам же, ловко откинув шпингалеты, одним махом откупорил балконную дверь и незаметной тенью просочился на балкон. Второй молодец был не столь ловок — он неуклюже облокотился о перила и застыл напротив открытой двери. Третий остался в комнате, как велел ему старший, но его мало интересовал Стародубцев, он даже не смотрел на бизнесмена. И обернулся лишь в тот момент когда почувствовал, как что-то взорвалось под левой лопаткой. Выстрела он не услышал, потому что квартира наполнилась визгом сирены.
Во двор въехала машина ГАИ. Видно, она находилась где-то поблизости и первой откликнулась на призыв внештатной бабки.
Бандиты сразу поняли, что это не ошибка и не случайность, и, когда машина остановилась напротив подъезда и из нее выбежали два милиционера, Фан с товарищем открыли огонь, предварительно согласовав, кто кого берет на мушку. Они не зря так долго пристреливались среди кладбищенских плит. Фан угодил одному в висок, а его товарищ пробил макушку второму.
В тот же миг засвистели ответные пули. Шофер машины открыл огонь по их балкону. Они присели на корточки. Но вдруг товарищ Фана вскрикнул и повалился на заснеженный пол. Во лбу у него зияла дыра.
Он догадался, что пуля прилетела из комнаты. «Голуба не из храбрых. Сопротивление вряд ли окажет», — вспомнил Фан слова Поликарпа и выругался. Он на коленях подполз к открытой двери балкона и осторожно заглянул внутрь. Тут же над его головой просвистела пуля, и он вернулся на прежнее место. Но и этой секунды хватило Фану, чтобы оценить обстановку. Второй его товарищ тоже был мертв. Стародубцев укрылся за диваном и поджидал, когда он покинет балкон.
Сквозь узкую щель между перилами и железным щитком Фан увидел, что шофер осторожно выходит из машины, задрав голову вверх, и, крадучись, подбирается к балкону.
Всего-навсего надо было встать в полный рост и выстрелить не целясь в этого безмозглого! Но тогда где гарантия, что сам не схлопочешь пулю в затылок от «безобидного голубы»?
Времени на раздумья не оставалось. С минуты на минуту подъедут еще машины, и тогда пропал Фан!
Он расстегнул все пуговицы на пальто. Ловко перепрыгнул через перила и, как хищная птица, камнем бросился вниз на врага.
Еще во время полета он почувствовал легкий толчок в живот, но не придал ему значения.
Милиционер успел сделать только шаг в сторону, но Фан зацепил его руками и повалил на землю. Милиционер был сильней и, взяв соперника могучей хваткой, перекинул его на спину и хотел было придавить тяжестью собственного тела, но Фан влепил пулю ему в рот, выбив передние зубы. Тот сразу весь обмяк, а Фан едва выкарабкался из-под мертвого тела.
С другого конца двора уже въезжала милицейская машина, когда Фан в машине автоинспекции, врубив сирену, мчался по шоссе. Ему уступали дорогу, он пролетал на красный свет.
Когда в квартиру Стародубцева ворвались милиционеры, Дмитрий Сергеевич так и сидел на полу, за диваном. По его щекам катились слезы. Первым делом он увидел перекошенное лицо того самого чина, которому исправно платил каждый месяц за охрану квартиры.
— Жив? — радостно воскликнул тот. — Ну, молодец! Да еще двоих уложил? Тебе надо орден дать!
Орден как раз впоследствии получил этот самый чин за мужество, проявленное им в ходе операции. И его вроде бы даже повысили в звании.
Но Стародубцев с этой минуты уяснил, что собственной безопасности и защиты своему капиталу он таким образом не обеспечит. И надо искать защитников в другом месте.