— Вот, смотри! — сказал отец. Взял лист ватмана и быстро набросал на нем тот же рисунок, только в графическом варианте — ангел превратился в тень, силуэт и выглядел зловеще.
— По-потрясающе! — пробормотал Валька.
Они все так увлеклись «психической» стороной дела, что вовсе выпустили из виду идеологическую.
Валькин папа сделал трафарет. Эмблема получилась овальной, но чего-то не хватало. И тогда он придумал снизу обрамление в виде английской надписи «Ангел». Потом перевел на двенадцать маек через специальную сетку несмывающейся краской. От маек трудно было оторвать глаз, они выглядели красиво и в то же время зловеще.
— Отпад! — оценил Димка.
— Твой отец — гений! — воскликнул Андрюха.
Валька молча сиял.
Они вышли на разминку всем составом. Каждому хотелось покрасоваться перед соперником. Первым изумился физрук, пощелкал языком.
— Класс! Фирма! — произнес он с ударением на последнем слоге и подозвал к себе Кулибина. — Мама достала?
— Угу.
— Французские?
— Бельгийские, — со знанием дела ответил Андрей.
— Умеют же делать, гады! — покачал головой физрук.
«Психическая» форма сработала. Соперники в веселеньких оранжевых футболочках не смогли даже толком размяться — смотрели завороженно на «ангелов».
Игра началась. И вот тут явилась Людмила Ивановна. У нее как раз кончился урок, и она пришла поболеть.
— Что это? — вскрикнула она, дернув за руку физрука.
— А что?
— Как вы могли выпустить их в таком виде? Это же позор! Они с ума сошли!
— А по-моему, вполне приличный вид — боевой, — возразил физрук.
К счастью, директриса выказывала полное равнодушие к спортивным состязаниям, а учителя всячески игнорировали этот класс зазнаек, объявив своеобразный бойкот Людмиле Ивановне. Поэтому из педколлектива кроме парторга и физрука на матче присутствовал только старенький физик Николай Иванович, который не скрывал своего восторга:
— Молодцы! Молодцы! Божественно играют! Недаром ангелы!
Они и в самом деле играли божественно, потому что имели на флангах двух грозных нападающих — Кулибина и Стародубцева. Валька выходил на замену.
Людмила Ивановна взяла себя в руки, не стала скандалить при всех.
— Победителей не судят, — шепнул ей физрук, когда разгром «оранжевых» был закончен.
В тот же вечер она пригласила всю команду к себе домой на чаепитие.
Беседа носила в основном атеистический характер.
Людмила Ивановна доказывала, что подобные символы на майках противоречат коммунистическому духу.
— А что, разве при коммунизме не будет ни музыки, ни поэзии? — заносчиво спросил Андрей Кулибин.
К спорам с Людмилкой они все привыкли. Она умела дискутировать — каждому давала высказаться. В основном, это были политические споры, спровоцированные ее уроками. Существовал негласный договор — спорить не на уроках, а за чашкой чая. Уж больно опасными даже для того времени выглядели эти споры. Людмила Ивановна наивно верила в то, что в школе, например, ей открыли святую правду и в университете говорили только правду и ничего, кроме правды, и она тоже несет им правду. Она не подозревала, а может, смутно догадывалась, что есть другая правда. Правда дедушек и бабушек, у которых каждая строчка в учебнике истории отзывалась болью и гневом.
Конечно, ни Андрюха, ни Валька не могли спокойно воспринимать приглаженную учебниками историю. Первый был внуком раскулаченных крестьян, у второго дед провел восемь лет в сталинских лагерях.
Но сегодня вопрос был особый. Не исторический, а современный — они отстаивали свое время, свою дерзость, свои вкусы.
— При чем здесь музыка и поэзия? — не поняла классная руководительница.
— При том, что наша эмблема не имеет никакого отношения к религии, — продолжал спорить Андрей. — Гусиное перо в руке ангела — поэзия, граммофонный диск, на котором он сидит, — музыка. Вот что мы несем в себе, а не какого-то там Бога!
Слова Кулибина ей понравились, но не убедили. Если дело дойдет до скандала, что она скажет в райкоме партии?
Дима развил мысль о психическом воздействии спортивной формы. Валька, запинаясь на каждом слове, пытался осветить эстетическую сторону проблемы.
Все казалось бесполезно, лед в дискуссии не трогался. Людмилка стращала их религией и долбала надписью на майках. Почему они предпочли язык потенциального врага?
— Да потому, что по-русски это слово читается, как блатное! — не выдержал и закричал Димка Стародубцев. — Отдает гражданской войной, батькой Ангелом!