Дима опаздывал. Уже пришли все. Видел, как она нервничает. Пошла на кухню варить пельмени.
— Я помогу! — вызвался он.
— Чего там помогать? — усмехнулась Света. И все-таки он плотно прикрыл за собой дверь.
— У тебя с ним серьезно?
— Не твое дело!
— Вижу, что серьезно. Но знай — он тебя не любит!
— Не твое дело!
Вода закипала.
— Неужели ты не видишь, что ему наплевать на тебя?
Из комнаты кричали голодные гости:
— Света! Андрей! Где вы там? Давайте к столу!
— Все ты врешь, потому что тебе обидно! Сам же знаешь, что в подметки ему не годишься! Вот и наговариваешь на Димку! А он, между прочим, считает тебя своим лучшим другом! Тебя и Вальку.
Вода бурлила в кастрюле. Она небрежно принялась кидать пельмени, обдавая кипящими брызгами его и себя. Но было почему-то не больно.
— Ха-арош друг! — ухмыльнулся Андрей и язвительно добавил: — Увидела Диму с микрофоном и растаяла! Все вы, девки, дуры! Ни хрена не понимаете! Да без нас с Валькой он ничто, пустое место! Ни одной песни не смог написать! Играет посредственно! И голос, прямо скажем, — не Меркюри!
— Слушай, ты мне надоел! Если хочешь знать, это Дима просил, чтобы я тебя пригласила! «Он — мой друг!» Ха-арош друг! — передразнила она Андрея.
Он выскочил из кухни как ошпаренный.
— Наконец-то наворковались, голубки! — бросил кто-то, и все засмеялись.
В коридоре долго не мог раскопать свой тулуп. На него навалили груду одежды. Он же прибежал одним из первых!
Дурак! А вот Дима не торопится! И правильно делает! Пусть подождет, помается!
Когда тулуп был найден и вытащен на Божий свет, его вдруг вырвали из рук Андрея.
— Не-не дури!
— Отдай!
— Осталось пятнадцать минут! — донеслось из комнаты.
— Где же он ходит? — волновалась Света.
— Отдай, заика чертов! — Лучше бы он выматерился. Валька легче перенес бы любой мат. Его васильковые глаза наполнились влагой.
— Не-не уходи, — ошеломленно прошептал он, словно не понимал смысла только что услышанных слов, — Но-новый год н-на носу…
Раздался оглушительный и продолжительный звонок.
— Открыто! — закричало сразу несколько голосов.
Но и в этом хоре, и в этом звоне Валька расслышал тихое «Прости», схватил Андрея за руку и поволок в комнату. Тот уже ничего не понимал. Ворвался красный с мороза Стар.
— Где тебя черти носят?
— Автобусы не ходят, зараза! Пришлось топать несколько километров пешком! — Родители Димы переехали в другой район, и он ездил в школу на автобусе.
— Наверно, обморозился? — снимая с него пальто и заиндевевший шарф, беспокоилась Света.
— Ни фига меня не возьмет! — расхохотался он, растирая ладони перед жарким ртом. Потом вдруг встрепенулся. — А Людмилку поздравили?
— Не додумались, — признался кто-то.
— Эх, вы! — махнул рукой Стародубцев и твердым шагом направился в соседнюю комнату, где был телефон. Вскоре оттуда донеслось: — Людмила Ивановна? Это Дима Стародубцев. С Новым годом вас! Желаю вам…
— Во Димыч дает! — удивился кто-то из ребят. — Совсем подхалимом стал! — И тут же крикнул ему в соседнюю комнату: — От нас тоже поздравь! Не забудь!
Потом ели что-то, все хвалили Светкины кулинарные способности. Пили шампанское и водку. Танцевали, играли в какие-то детские игры, смотрели телевизор…
Андрей напился. Он смутно помнил эту ночь. Кажется, выплясывал с парнями медленный шейк под «Назарет» — девчонки обычно не принимают участия в подобном шаманстве.
Потом Валька пытался втянуть его в какую-то игру, но он, как баран, уставился в телевизор. Там пела Зыкина. И Дима выключил телевизор — «Еще мы эту корову не слушали!» Вообще Дима старался острить всю дорогу. В сторону Андрея он не глядел и не заговаривал с ним. Зачем, спрашивается, просил Светку пригласить Кулибина? Потом был провал.
Проснулся Андрей оттого, что затекла рука и очень хотелось в туалет. Открыл глаза. Приглушенный свет. Играет «Пинк Флойд». Едва слышно, будто из-под земли. Все улеглись спать. Кто на полу, кто поперек тахты. Он тоже поперек тахты. На руке кто-то спит. Кажется, девочка. Нет, она не спит. Прижалась к нему и осторожно касается губами его уха.