— Ты? — только и смог вымолвить он.
— Я, — улыбнулась она повлажневшими глазами, и снова — как обвал в горах!
— Проходи! — потянул он Свету за рукав пальто. Оказавшись в маленькой прихожей, она вдруг не удержалась и обняла его, забыв обо всем на свете, а может, специально, чтобы бросить вызов всему свету.
Он не отстранился от нее, а только крепче прижался к мокрой щеке.
Из кухни показалась молоденькая девушка с поварешкой в руке и крайним изумлением в глазах. И тут же исчезла опять. Но это явление не ускользнуло от наметанного глаза Кулибиной.
— Как дети растут! — заметила она. — Две недели назад твоей дочке было лет шесть — и на тебе! А где Марина? — не дала она ему опомниться.
— Уехала с детьми на юг…
— Не рановато ли?
— В самый раз.
— Я, кажется, тебе помешала — Это было произнесено с обидой в голосе. — Я пойду.
— Не дури! — Снова схватил он ее за рукав, теперь куда уверенней, чем в первый раз. — У меня тоже были причины обидеться!
— Да. Пожалуй, — согласилась она, — а обижаться, в сущности, не на что ни тебе, ни мне! — Она сбросила пальто и уверенной походкой проследовала в большую комнату. — Надеюсь, твоя домработница кормит тебя не только капустой? — продолжала издеваться Света, раскурив тоненькую сигаретку.
— Не жалуюсь, — коротко ответил Гена.
— Я приехала за рукописью. Она у тебя?
— Да. Кристина успела ее даже отредактировать. — Он достал из нижнего ящика книжного шкафа пакет с рукописью.
— Что значит — успела? Она уехала?
— Ты ничего не знаешь?
— Откуда? Я ведь больше с ней не общалась с тех пор, как узнала, кто она.
— Кристина в больнице. В тяжелом состоянии. В нее стрелял Фан.
— Боже! — всплеснула она руками. — Как земля носит этого монстра?! — и сдавленным голосом добавила: — А сегодня утром повесился Стар.
Это известие ошеломило Балуева.
— Сам повесился?
— Не знаю. Я не видела трупа, но в последние дни он находился в таком безумном состоянии, что не исключено самоубийство.
— Кто же займет его место?
— Уже. Некто Максимовских Петр Николаевич.
— Кто это?
— Не догадываешься? — усмехнулась она и пояснила: — Криворотый. Он уговорил меня перевезти Стара в загородный дом.
Геннадию почему-то сразу припомнилась Москва, ресторан в гостинице «Украина», столик на двоих и тупое, некрасивое, бесконечно жующее лицо.
На кухне загремела посуда, потом что-то вихрем пронеслось по коридору и хлопнуло дверью спальни.
— Твоя кухарка волнуется, — заметила Светлана, но уже без злости. Даже в такой обстановке ей было с ним уютно.
— Не обращай внимания, — посоветовал он и без перехода спросил: — Что ты думаешь делать дальше?
— Криворотый сказал, что сработаемся, но мне уже все осточертело! Я больше не могу! Не могу видеть эти рожи! — Она едва сдерживалась, чтобы не разреветься. — Может быть, вы с Мишкольцем возьмете меня к себе? Я согласна пойти в продавщицы.
Разговор принял неожиданный для Балуева оборот.
— Тебе могут отомстить за предательство.
— Неужели они будут выяснять отношения с бабой?
— А Кристина?
Это ее убедило, и она замолчала.
— Я понимаю, как тебе тяжело. Ты, конечно, нам здорово помогла. Во многом благодаря тебе не развязалась новая война, не пролилась чья-то кровь. И мы обязаны тебя защитить. Но пойми, что все только начинается. Мы совсем не знаем этого человека, вдруг ставшего боссом. Он явно подсидел Стара. Мишкольц вряд ли станет с ним делиться. Он и Стару пообещал пересмотреть их условия. Если окажется, что криворотый был как-то связан с Фаном, а я теперь подозреваю, что они связаны, тогда следующий ход будет за нами.
— Я не разбираюсь в шахматах, — беспомощно развела она руками.
Он видел, как она устала, и все же не мог не говорить о делах.
— Попробуй начать с ним работать, — предложил Гена, — а мы тебя прикроем в случае чего.
Света долго молчала, будто дремала в предчувствии не лучших снов.
— Хорошо, — наконец выдавила она. — Я попробую. — И тут же предупредила: — Но в мае возьму отпуск. Поеду куда-нибудь, развеюсь…
Геннадию вдруг стало обидно, что она поедет без него, будто он имел на нее какие-то права. Они распрощались сухо, по-деловому. Совсем не так, как встретились.
Уходя, она не удержалась от насмешки:
— Привет Марине! И мои поздравления с приобретением!
Только Чушка понимала ее по-настоящему и слизывала своим мягким, шелковым язычком слезы, бегущие по щекам.