Это будет маленький тираж — всего каких-нибудь пять тысяч экземпляров. Сердце Светланы обдавало теплой волной при мысли, что пять тысяч незнакомых людей будут читать Андрюшины стихи, многие из которых посвящены ей. Вот только на свой вкус она не может положиться, отобрать самые-самые… Для этого нужен человек, хорошо разбирающийся в поэзии. Но у нее нет таких знакомых. Она попыталась вспомнить кого-нибудь из окружения Андрея, но там были, в основном, музыканты, а не поэты.
И все же ей не хотелось, чтобы какая-нибудь тетя преклонных лет брезгливо копалась в текстах Андрея. В издательство Света должна явиться с готовой книгой.
Она вдруг вспомнила, что кроме рок-клуба Кулибин еще посещал поэтический клуб при университете. Это было в первые годы их совместной жизни, и она здорово его пилила за то, что он проводит вечера непонятно где.
Кулибин никогда не отличался скрытностью и подробно рассказывал ей о поэтических вечерах, о новых знакомых. Но это было слишком давно, чтобы кого-то помнить.
Светлана Васильевна ухватилась за последнюю ниточку, связывающую с тем временем, — потрепанную записную книжку, любезно подаренную на прощание московским следователем.
В книжке мелькало много незнакомых фамилий, но поди узнай, кто из них поэт, посещавший клуб при университете… И тут она споткнулась о фамилию Полякова. «Кто такая Полякова? Что-то я о ней слышала… Ну, как же! Полякова! Он тогда мне все уши прожужжал об этой школьнице. Талантливая поэтесса! Теперь-то она уже наверняка не школьница».
Она заперлась в своем кабинете. Сняла ксерокопию рукописи. Села за стол. Вновь выкурила сигарету — в последние дни она делала это почти постоянно. Вытряхнула содержимое пепельницы в мусорное ведро. Набрала номер.
Ей ответил мягкий, почти детский голос.
— Это Полякова… Кристина? — как бы сомневаясь, пролепетала Света, хотя каким-то неуловимым чутьем уже поняла, что это она. — Вас беспокоит бывшая жена Андрея Кулибина. — Тут она запнулась.
— Я слушаю вас.
— Вы еще помните Андрея?
— Конечно, помню, — улыбнулась Кристина. — У меня пока не развился склероз. Последний раз мы с ним виделись полтора месяца назад. А что случилось?
— Я хочу издать книгу его песен, — прямо заявила Светлана, — но, так как в поэзии не сильна, хотела бы сначала показать вам, чтоб вы помогли мне отобрать лучшие…
— Не поняла. А сам-то он что, не может это сделать?
— Уже не может.
— Как?
— Андрей погиб.
— Я не знала… Простите… — После тягостной паузы Светлана услышала взволнованный, надрывный голос: — Приезжайте ко мне! Прямо сейчас! Немедленно!
И Кристина продиктовала свой адрес.
Отобедав в старинной корчме, они продолжили путь к замку знаменитой вампирши. До него оставалось чуть больше версты. Они ехали шагом, не торопясь. Степные травы пахли весной и наполняли грудь восторгом. Широкие, гайдуцкие штаны развевались на ветру, как пиратские знамена. Кони фыркали, радуясь солнцу. А может, им нравилось позвякивать сбруей в такт перестуку копыт?
— Па, откуда взялось столько вампиров в этих местах? — Сашка с замиранием сердца слушал рассказы отца. Тот явно недодал ему в детстве тех самых историй, которыми так любят потчевать на ночь своих малышей отцы. — Графиня Батори, граф Зизи, барон Ласло Нонч, наконец, Дракула, — загибал пальцы Шандор, — не говоря уже о простых смертных. Эпидемия?
— Вроде того. — Мишкольц подставил свое красивое лицо ветру. — Мадьяры всегда отличались крайней жестокостью и беспощадностью в битвах. Не позавидуешь их врагам. Именно Венгрия стала камнем преткновения на пути турецких полчищ. Не могли турки одолеть этот славный народ. Говорят, что в одной из битв довелось мадьярам сразиться с племенем вампиров. Те, даже умирая, вгрызались клыками в тело, разрывали когтями человеческое мясо, будто дикие звери, и отходили в мир иной с блаженной улыбкой на кровавых устах. Вернувшись из того похода победителями, мадьяры не сразу поняли, что произошло. Поначалу они ликовали, устроили пир горой, наполняли кубки вином в честь великой победы. А потом началась, как ты выразился, эпидемия. Целые деревни вымирали в Венгрии — люди пили друг у друга кровь. Говорят, кто пригубит хоть раз «человеческой водицы», будет корчиться от жажды, пока не насытится вновь этим страшным напитком.
Еще совсем недавно в деревнях Альфельда появлялся на свет какой-нибудь мальчик — даже в самой доброй крестьянской семье — и, не научившись еще толком ходить, начинал до крови кусать домочадцев. — Владимир Евгеньевич улыбнулся и ласково взглянул на сына. — Что, здорово тебя напугал? Скажешь теперь: к черту эту страну! Так ведь это все сказки.