Больше он никогда не курил.
Данила Охлопков подвернулся вовремя. Круча находился в состоянии боевой готовности.
Соседнюю организацию возглавлял некий Потапов, бывший спортсмен, известный только в узких спортивных кругах.
Организация у него была не очень солидная и никогда в расчет не бралась. Потапова даже забывали приглашать на «круг», когда решались какие-то общие вопросы среди организаций. Могущественному соседу, Кручинину, он не досаждал, и Кручинин с ним особо не церемонился.
Возмутило же Кручу следующее. Почти на самой границе с его территорией открылся двухэтажный шоп. В советское время в этом здании размещались ателье и магазин тканей. Но вот уже год, как швейников оттуда выгнали, и кто-то затеял там полную реконструкцию и европейский ремонт. Круча с интересом наблюдал, что будет дальше. А дальше началась ожесточенная конкуренция. Первый этаж магазина был отдан под спиртные напитки и деликатесы, второй — под меха и золото.
Хозяин шопа завез такие сорта вин, водки, пива, коньяка и прочего, каких горожане в глаза не видывали, а только читали о них, кто в импортных журналах, а кто в переводах из мировой литературы.
Хозяин шопа не боялся диких цен. Вся продукция его магазина отличалась высоким качеством, и слухи об этом тут же распространились по городу. Шопу не потребовалось дополнительной рекламы. Возле него рядами выстраивались иномарки. Здесь теперь отоваривалась вся городская бизнес-элита.
Хозяином шопа оказался никому не известный Дмитрий Сергеевич Стародубцев. Он легко договорился с Потаповым, заплатил ему мзду, стал членом его организации, исправно отчислял полагающиеся проценты с прибыли.
Откуда взялась эта темная лошадка? Где он раньше был, этот Стародубцев? Почему обратился к Потапову, а не к нему? Такими вопросами мучился Круча, и ненависть к конкуренту росла в нем день ото дня.
Оказалось, что Стародубцев не такая уж темная лошадка. Год назад на него было совершено разбойное нападение, но он, к сожалению, вышел сухим из воды. Значит, кто-то в городе еще год назад пронюхал об этом бизнесмене и о его сбережениях?
Все это не нравилось Круче. Каким-то своим внутренним чутьем он понял, что в соседней организации появился очень «крутой» человек, и этот человек пренебрег им.
Настала пора действовать! Так решил босс и сделал первый ход. Пешкой. Охлопков открыл свой второй салон на территории Потапова, даже не поставив того в известность.
Первую неделю все было тихо. В салон перенесли отдел мебели. Дом оказался на бойком месте, на перекрестке двух больших улиц, и в покупателях не было недостатка.
На исходе второй недели перед самым закрытием магазина к нему подкатили на «Волге» четверо здоровых парней.
— Мы закрываемся, — преградил им дорогу охранник, и в тот же миг искры посыпались у него из глаз от удара в переносицу. Он влетел в магазин и приземлился у кассы.
Продавщицы подняли крик, но их никто не трогал — парни твердым, уверенным шагом направились в кабинет Охлопкова.
— В чем дело? — попытался возмутиться Данила, он даже привстал из своего кресла, но мощные руки усадили его обратно, намертво пригвоздив к спинке.
— Сиди не рыпайся, говнюк! — бросил один из них.
— Ты что, сука, здесь делаешь? — спросил другой.
— Я работаю… — еле выдавил из себя Охлопков.
— Работаешь? А почему не платишь?
— Я плачу.
— Кому ты платишь, мудило?
— Кручинину.
За это он тут же схлопотал — один из парней со всего размаха саданул по лицу, так что у Данилы пошла носом кровь.
— Ты что, мальчик, заблудился? Здесь наша территория. И платить ты должен нам, а не какому-то там дяде.
— Завтра опять жди в гости.
— Купи себе глобус!
— И готовь бабки!
Они не обманули и на другой день явились в том же составе. Однако в директорском кресле вместо Охлопкова восседал Гром. Парни переглянулись между собой, но было уже поздно — за их спинами возникли пять не менее упитанных ребят с автоматами наперевес.
— Руки за голову! Лицом к стене! — скомандовал Гром из своего кресла. В его черных глазах сверкали молнии.
Непрошеные гости повиновались. Их обезоружили.
— Хрена ль вам тут надо, шестерки? — обратился к ним Гром.
— Это наша территория! — выкрикнул один из парней, повернувшись и опустив руки. Лицо парня подергивал нервный тик, ноздри раздувались, в холодных, стального цвета глазах сквозило презрение. Гром только успел разглядеть небольшой, но портящий лицо шрам возле рта — в тот же миг парень оказался на полу, и тяжелые ботинки принялись пинать его усердно и без разбора. Никто из его товарищей не вмешался в драку.