— Вы кому-нибудь говорили об отъезде сына в Лондон?
— Да половина поселка знала, что он туда гоняет! — ответила соседка. — Кирилл особо не секретничал! А у нас ведь тут деревня. Одному скажешь — завтра все знать будут!
«Но в этой деревне вряд ли кто имеет средства на такую поездку! — размышлял Геннадий. — Кирюша их тоже не имел — мы ему все оплачивали».
— А друзья у него были?
— Так опять же — полпоселка!
— А не из поселка?
Лиза крепко задумалась. Мать же припомнила:
— Был один. Оттуда. Ох, не нравился он мне! Я с Кирюшей воевала, чтобы не водил в дом кого попало, да без толку! Они разве матерей слушают?
— Как звали друга? Не припомните?
— Да бес его знает! Называл как-то… Не помню.
— Описать можете?
— Что там описывать, похороны будут — явится. Тогда и увидите.
— Логично. Ну, а если не явится?
— Куды он денется? Выпить на дармовщинку — они завсегда!
— А девушка у Кирилла была? — не отставал Балуев.
— Ой, море! — всплеснула руками мать. — Столько сюда переводил — не счесть! Подолгу ни одна не задерживалась!
— Одна все ж таки задержалась, — возразила Лиза.
— Это кто ж такая? — заинтересовалась мать.
— Ксения, студенточка иняза.
— Я что-то такую не упомню.
— Ну, как же! Она у Степаниды Ивановны комнату снимает. Кирилл все к ней бегал — языку она его обучала!
— А! — вспомнила мать. — Так между ними, кажись, ничего не было.
— Как же! Прямо-таки и не было? — съехидничала соседка.
— А ты-то откуда знаешь? Языками-то мало ли что мелют? — Мать даже надулась. Почему-то связь сына с этой студенточкой расстроила ее больше, чем остальные, которых было «море».
— А где живет Ксения? — обратился Балуев к соседке.
— Да близко тут. Пойдемте — покажу! Только она сейчас, наверно, в институте.
Он попрощался с матерью курьера. На ее лице отчетливо сквозило недовольство. Она готова была съесть бедную Лизу.
«А старушка-то еще — ого-го! — подумал Балуев. — Да и вовсе она не старушка! У Ленки-секретарши все старушки, кто старше ее на полгода! Девчонка!» Они уже вышли на улицу и прошли метров сто, когда Геннадий зачем-то оглянулся, будто кто его в спину толкнул: «Посмотри на старушку!»
Она неслась со всех ног, пересекая широкую поселковую улицу, куда-то за дома на противоположной стороне.
— Далеко еще? — спросил он Лизу.
— Еще чуток. Вон тот серый дом, — указала она пальцем, но Гена не понял, потому что все дома тут были серые.
Он поинтересовался, почему мать Кирилла так расстроилась, когда упомянули студентку.
— Жениться он на Ксюхе хотел — вот почему! — выпалила та. — А мамаша у него та еще! Женишься, говорит, когда помру, а до этого — не смей! Водить — води, не запрещаю, а по-серьезному — нет! Сколько у них скандалов из-за этого было!
— Ксюха-то знает?
— А как же! Вчера сообщили. Убивается девка! Говорят, отравиться хотела, так Степанида Ивановна, хозяйка ее, пресекла.
— Так, может, она не пошла в институт?
— Может, и не пошла. — Лиза пожала плечами. — Хотя она девушка аккуратная, занятий не пропускает. Образование ей позарез надо получить! Она ведь сирота, детдомовка. На папу-маму не обопрешься!
— Где же она деньги берет, чтобы комнату снимать?
— Подрабатывает по выходным на каком-то складе. Кирилл устроил. Да и Степанида с нее не шибко дерет. До Кирилла Ксюха в общежитии жила, а он ее сюда перевез, поближе к себе. Опять же, чтоб не изменяла, в общежитиях ведь знаете, какие дела?
— Знаю, — подтвердил Балуев, будто всю жизнь мытарился по общагам.
Степанида Ивановна оказалась женщиной очень полной, невысокого роста, с бледно-зеленым, как кабачок, лицом, на котором скудно было посажено и плохо взошло — крохотный приплюснутый нос, короткая щель вместо рта, глубоко ввинченные, стального цвета глаза.
— С утра убежала, — сообщила она, не пустив их на порог.
— Что я говорила! — всплеснула руками Лиза. — Вчера от горя подыхала, а сегодня — опять за науку! Молодец девка! Учеба — святое дело! А мужики… — Она махнула рукой. — Сколько их еще будет! Никуда они не денутся!
— Как фамилия Ксении? — спросил он хозяйку.
— Зачем вам? — недоверчиво повела она глазами и сильней сжала рот. А может, из простого бабьего любопытства.
— Попробую разыскать ее в институте.
— Обабкова, — нехотя уронила Степанида Ивановна, и Балуев пожелал ей всего хорошего.
Лиза проводила его до самой машины. То ли делать ей больше было нечего, то ли гость пришелся по душе.