— В смысле?
— Там на днях убили и ограбили нашего курьера.
— Ты думаешь, Стар?
— Не исключено. Завтра, самое позднее — послезавтра, я туда улечу. Может, что-нибудь прояснится.
— Знаешь, а я ведь, кажется, ошиблась с Андреем.
— Как?
— Похоже, это не Стар.
— Такое же предположение утром высказала Кристина.
— Я решила последить за ней, когда поняла, что это не Стар. Глупо, конечно. Мишкольца я отвергла сразу, но я ведь не знала, что Кристина его… жена.
— А как ты поняла, что это не Стар?
Они теперь абсолютно доверяли друг другу, и Кулибина рассказала ему все — и про то, как Стародубцев уговаривал ее поехать в Москву, и про то, как виделась с Андреем за несколько часов до его гибели.
— Ты не заметила, за вами никто не следил?
— Не поверишь — мы были на Красной площади совершенно одни. Ночью. Падал снег. Вокруг ни души. Тишина, а потом бой курантов.
— А в кабаке вы тоже были одни?
— Нет. Там сидел народ. Немного, правда…
— Ты, конечно, никого не запомнила?
— Что ты хочешь? Почти месяц прошел. Ты собираешься в Москву?
— Не знаю. Надо будет обговорить это с шефом, когда он приедет.
— Еще вопросы будут? — улыбнулась она.
— Послушай, а почему ты стояла внизу? Почему сразу не поднялась к Андрею?
Она заерзала на табурете. Видно было, что вопрос Гены ее смутил.
— Понимаешь… Мы не виделись пять лет. Жили в одном городе… — Ей было трудно говорить.
— Все понятно. Не объясняй.
Но Светлану уже понесло:
— Я ни за что не решилась бы на это, но Стародубцев настаивал. Я стояла внизу и курила. Сама не знаю, чего ждала. Меня будто приклеили к этой забитой подъездной двери. Смотрела на единственное светящееся окно и ждала. Вдруг свет погас. «Ну, вот, дождалась! — подумала я тогда. — Он лег спать!» Я сказала себе: докурю сигарету и поднимусь наверх. Но минуты через три дверь подъезда открылась, и я увидела Андрея. Он тоже посмотрел в мою сторону, но не узнал, я пошла за ним.
— А теперь вспомни, пожалуйста, когда ты курила, никто мимо тебя не проходил?
— Ничего себе! — аж присвистнула она. — Было мне тогда дело до кого-нибудь?
Светлана задумалась. Потом вышла в холл. Принесла оттуда зеленую пачку «Данхилла» и закурила.
— Не мешай только, — попросила она. Глубоко затянулась. Закрыла глаза. Не торопясь, выпустила дым в потолок. — Помню старуху с девочкой лет двенадцати. Они явно гуляли перед сном. Обсуждали какой-то очередной сериал. Потом из дома, у которого я стояла, из соседнего подъезда вышел мужик. Странный какой-то, вышел, перекрестился. В таком длинном темном пальто. Впрочем, в таких пол-Москвы ходит. Потом была компашка подвыпивших парней, четверо, кажется. Очень шумные! Они, кстати, заметили светящееся окно в квартире Андрея. «Монах-отшельник, наверно, живет!» — сказал один из них, и тут они стали орать: «Монах! Монах! В задницу — трах!» Я тогда испугалась. Думала, сейчас начнут приставать, но меня-то они как раз не заметили. Кажется, все…
— А когда пошла за ним, сзади никто не шел?
— За мной? Ночью там, конечно, жутковато. Все такое необитаемое. Узкие горбатые переулки… Я бы услышала, если б кто-нибудь шел.
— На всякий случай напиши мне адрес того дома и название кабака, в котором вы сидели.
— Могу еще написать телефон следователя Гришина, который ведет его дело.
— Валяй!
Она аккуратно сложила листочек вчетверо и передала ему с хитрой усмешкой.
— Смотри, чтоб Марина не нашла, а то узнает по почерку!
Он не обратил на эти слова внимания, потому что пребывал сейчас не здесь, а там, где в горбатых переулках притаился убийца. Убийца был уверен, что Андрей вернется домой в эту ночь. А ее он или не знал, или не брал в расчет. Если не шел за ней следом, значит… Что это значит?
— Кто из людей Стара следил за Андреем в Москве?
— В такие дела меня не посвящают. Дима просто сообщил, что его выследили, и все.
— А может быть, что этот человек не знал тебя?
— А почему бы и нет? Какое ему дело до директора магазина?
Балуев хотел добавить: «Но ты ведь не только директор, ты еще и бывшая любовница босса!» — но вовремя сдержался.
— Ты тоже могла не знать в лицо этого человека?
— Конечно.
— Давай прикинем, — предложил он. — Нарисуй мне этот переулок. — Гена развернул листок бумаги, который она ему подала.
И тут же на нем возник узкий канальчик с четырехугольниками-домами по обе стороны.
— Одним концом переулок упирается в бульвар. — Она перерезала канальчик более широким каналом. — А другой его конец раздваивается, то есть переходит в два разных переулка. — Светлана обозначила их четкими линиями: один, под углом девяносто градусов, — вниз, а другой, под углом сто двадцать, — вверх. — Дом Андрея выходил на бульвар, но окно его смотрело в переулок. Я стояла у дома напротив. Он, кстати, более обитаем. Там светилось несколько окон.