— После того, как припугнули Ярославцева, Илья уехал домой?
— Да.
— И больше не появлялся?
— Появлялся. Два дня назад. Думаю, он еще в Москве. — Она торжествующе посмотрела на Геннадия, проверяя его реакцию.
Балуев был непроницаем.
— Телефон у тебя есть?
— Если бы! — с досадой в голосе воскликнула она. — Я бы его тогда предупредила насчет тебя.
— Каким образом, если не секрет?
— Когда ходила переодеваться.
— А зачем он к тебе наведывался два дня назад?
— Спрашивал, не беспокоила ли меня милиция. Или кто другой по этому вопросу. Тебя, наверно, имел в виду?
— Теперь ты ему доложишь обо мне?
— Разумеется, — хмыкнула Маша.
— И как он отнесется к тому, что ты заложила его с потрохами?
Она явно не подумала об этом и прикусила язык, но в следующее мгновение уже нашлась:
— Илья поймет, что у меня не было другого выхода, ведь ты бы сдал меня милиции, а значит, и его тоже.
— После чего сделает вывод, что с тобой слишком много хлопот.
— И что? — Она подняла на него испуганные глаза. — И что? — произнесла более напористо.
Балуев молчал, сосредоточенно ковыряя зубочисткой во рту.
К столику подошел официант с подносом.
Маша так и замерла, не отрывая взгляда от балуевской руки, будто от чистки зубов зависела вся ее дальнейшая судьба.
Официант убрал грязные тарелки и поставил на стол десерт. Уже уходя, он бросил Геннадию:
— Там вас спрашивают какие-то молодые люди. Они ждут на улице при входе в ресторан. — Он не стал дожидаться, пока Балуев осмыслит полученную информацию, и быстро ретировался.
Маша презрительно улыбалась.
— Ты, кажется, не ответил на мой вопрос?
— Твоя работа? — Он выбросил зубочистку, и желваки нервно загуляли по его скулам.
Конягина смотрела на него с чувством полного превосходства. Растерянность, в которой она пребывала несколько минут назад, испарилась бесследно.
— Ну, что ты так загрустил, миленький? — издевательски протянула она, слегка покачивая корпусом.
— Ты мне за все ответишь! — Он ткнул в нее указательным пальцем. — Сиди тут и не рыпайся! — Геннадий поднялся.
Она залилась звонким смехом.
— Оставь хоть денег, дурак! Мне расплатиться нечем!
— Найдешь чем! — резко оборвал ее Балуев и направился к выходу.
Он не пошел в гардероб за курткой, так как еще намеревался вернуться.
Его действительно ждали. «Это они!» — сразу догадался Гена.
Их было четверо, высоких парней с квадратными лицами. Все, как один, в коже и солнцезащитных очках. Они пренебрежительно работали челюстями, как бы делая кому-то одолжение. Несоразмерно крупные кулаки, скрытые перчатками с шипами, нетерпеливо поигрывали кастетами. Так упражняются с эспандером. Они чувствовали себя победителями.
Гена разглядел их через стеклянную дверь, на ходу. «Чьи-то боевики», — сообразил он и дернул за ручку.
При появлении Балуева в рядах боевиков произошло какое-то замешательство. Он это понял по еле уловимому движению за темными стеклами очков. Парни переглянулись.
— Вы меня спрашивали? — обратился к ним Балуев.
— Извините. Это ошибка, — взволнованным голосом выдавил один из четверых, медноволосый.
«У него крашеные волосы», — отметил про себя Геннадий.
Парни развернулись и быстрым шагом пересекли улицу. На углу их ждала машина, темно-синий «форд». Они разом плюхнулись на сиденья и в тот же миг стартовали, будто участвовали в гонках.
— Шестерки! — выругался вслух Балуев и повернул назад.
Конягиной за столиком не оказалось.
— Где она? — схватил он за грудки растерянного официанта.
— В туалет вышла, — озадаченно промямлил тот.
— Где туалет?
— Рядом с кухней…
— Болван! Держи! — сунул он официанту две стодолларовые бумажки и бросился на кухню.
Он пробежал по узкому коридорчику, отделяющему кухню от административной части. Он примерно представлял, где находится служебный выход, так как имел удовольствие изучить устройство некоторых ресторанов в родном городе. Интуиция его не подвела.
Служебный выход привел во двор-колодец. Под аркой мелькнула знакомая фигура. Маша выбежала со двора. Балуев бросился за ней. Двор переходил во второй, потом в третий. Он догнал ее под аркой третьего двора, при выходе на бульвар. Схватил ее сзади за свитер и рывком развернул к себе. Маша вскрикнула. Балуев пятерней смазал ей по лицу.
— Это тебе за то, что навела на меня шестерок!