Света думала о другом. Глядела на сцену невидящим взором, будто это у нее, а не у Великого была повязка на глазах.
Андрей был слегка разочарован. Ему не нравилась эта геометрическая помпезность, и раздражали слова.
Ну, что это такое? «В пропасть не пасть» — две «пасти» рядом. И «от отравы» — не лучше. А что это за рифма?
Диму, кажется, вообще не интересовало, что происходит на сцене. Он пребывал в сонливой неге.
Зато Валя не мог скрыть своих чувств. Пытался что-то высказать, но восторг и косноязычие мешали ему. Он не помнил зла. Да и не считал никогда, что с ним обошлись несправедливо. Главное, чтобы дело выиграло. А оно выиграло. И пусть Марина говорит, что хочет: мол, тобой пренебрегли, потому что новый бас-гитарист имел какие-то там связи! Ерунда! Главное — дело выиграло!
Вальке даже в голову не приходило, что он мог бы стоять сейчас на сцене рядом с Ним. Нет, Валя просто от всего сердца радовался за друга, наслаждался его талантом, в который верил всегда.
В перерыве они ринулись в буфет, но их там затолкали. Все же Валька где-то раздобыл каждому по бутерброду с ветчиной, бутылку шампанского и пять бумажных стаканчиков.
— Наш пострел везде поспел, — одобрил Дима.
Марина сразу надулась, прикидывая в уме, во что это обошлось мужу. «Ведь последние деньги отдал!»
Они вышли на свежий воздух. Встали у парапета набережной. Их взмокшие от жары лица приятно обвевал ветерок, дувший с пруда. Далеко, на плотине, в разгаре было веселье. Фейерверк озарял черное небо, доносившаяся музыка заглушала плеск воды. Они наполнили стаканы шампанским.
— Да-да-давайте за встречу! — Васильковые Валькины глаза горели в темноте не хуже фейерверка. Он был сегодня счастлив.
— И чтоб не в последний раз! — с дьявольской усмешкой добавил Дима.
Света глядела на звезды. Ей хотелось реветь. В буфете, оттесненные толпой, они на несколько секунд оказались вдвоем. Дима шепнул ей на ухо: «Светка! Я тебя люблю!» И еще он загадочно посмотрел на ее ноги, когда выбрались из буфета. И зачем она, дура, напялила эти штопаные колготки! В такую жару могла бы обойтись и без них!
Они выпили. Шампанское было теплым, мерзким.
Шампанское, которое они пили сегодня в китайском ресторане, сильно отличалось от того, восьмилетней давности. А на душе было так же.
Она не очень удивилась, когда он с утра позвонил ей в магазин и предложил вечером посидеть в «Шанхае».
Их отношения всегда выглядели странно. Последние полгода они вели только деловые разговоры. Предложение посидеть в ресторане ничуть ее не смутило. В первый раз, что ли? Дима почувствовал тягу к близкой душе.
Тогда, восемь лет назад, после Дня города, он целую неделю атаковал ее. Каждый день звонил домой, пока Андрей был на работе. Умолял уехать с ним в Москву. Что с ним случилось тогда? Почему вдруг нагрянул после десяти лет разлуки? Нет, Стар всегда являлся для нее загадкой природы.
Она наотрез отказалась уехать в Москву. Это был самый счастливый период их совместной жизни с Андреем, увы, недолгий. Он вкалывал на заводе в две смены. Она сидела дома, шила и вышивала для себя и на продажу. В то лето они даже съездили в Крым.
Так продолжалось еще полгода. Потом Кулибин вдруг заявил ей, что бросает завод. Видите ли, совсем не остается времени на стихи. Что она только тогда не предпринимала — и ругалась, и умоляла. Ничего не помогло.
Он стал заниматься коммерцией и снова писать стихи. Снова носить их в рок-клуб. Вечерами просиживать на репетициях. Коммерция и поэзия — вещи несовместимые.
У нее тоже не заладилось. В магазинах стали появляться импортные вещи. Заказчики один за другим откалывались. Шить становилось невыгодно.
На дворе стоял девяностый год. И тут опять, как снег на голову, свалился Дима. Его московская фирма погорела. Он вернулся навсегда. И первым делом взялся за нее.
Ей нужны были деньги. Стародубцев давал их и делал дорогие подарки. Она металась, как в бреду. Бросить Андрея не могла, а Дима настаивал на этом. Их крепко держало прошлое, всех троих. В конце концов она плюнула на прошлое и не стала делать тайну из отношений с Димой.