— Гэниално! — открыл рот Уотсон и так и сидел с открытым ртом.
На следующий день Балуев подвергся допросу инспектора. Он не мог обойти Скотленд-Ярд, потому что без разрешения инспектора тело курьера не выдавали.
— Сотрудник моей фирмы приехал в Лондон отдохнуть, — настаивал Геннадий.
— Не слишком ли часто он тут отдыхал? — уколол его следователь. — И месяц тому назад отдыхал. И два месяца назад. Причем выбирал не лучшее время для отдыха в Лондоне.
— Это личное дело моего сотрудника. А какие он преследовал цели, выбирая местом для отдыха Лондон, а не Париж?.. Эту тайну он унес с собой в могилу.
Последнюю фразу Бен Льюис перевел инспектору, придав ей побольше загадочности.
Получив разрешение, Бен вызвался заняться доставкой гроба из морга в аэропорт. Гена был благодарен ему не только за это, но и за то, что Уотсон больше не задает вопросов.
Они договорились встретиться в аэропорту. Оставалось возвращаться домой несолоно хлебавши.
Балуев решил прибегнуть к последнему эксперименту. Пройти по Пиккадилли маршрутом курьера, тем самым проверочным маршрутом, за три часа до встречи с сэром X, как он наставлял его.
«Что это даст? — спрашивал себя Гена и придумал повод: — Зайду попрощаюсь с итальянцем».
Он шел медленно, зачем-то считая шаги. Он был уверен: что-то должно произойти, дать ключ к разгадке. Но что может произойти в центре Лондона в предобеденный час? А Кирилл здесь вышагивал уже перед ужином. «Стоп! — сказал он себе. — Алексей Петрович! Он мог увидеть Кирилла и позвать на ужин в русский ресторан. Русских видно издалека. А зазывала отдает предпочтение русским».
Балуев осмотрелся по сторонам и сразу заметил Алексея Петровича. Он стоял возле кондитерской и охмурял какого-то индийца.
«На собратьев, наверно, сегодня плохой урожай, раз позарился на этот тюрбан», — усмехнулся Геннадий и направился к кондитерской.
— Бог в помощь! — приветствовал он зазывалу.
— Ах, это снова вы, молодой человек! Рад вас видеть! Хотите покушать? — Индиец его больше не интересовал.
— Вы что тут, без выходных промышляете?
— Какие там выходные! — махнул рукой Алексей Петрович. — Кусок хлеба надо отработать. У меня в Питере, знаете ли… — только начал он и тут же осекся, потому что Балуев сунул ему в лицо фотографию. — Боже! Это ведь тот несчастный, которого в театре тут, за углом…
— Вы его в ресторан, случайно, не приглашали?
— Куда там! Он даже разговаривать со мной не стал. Напуган чем-то был. И как оказалось, не зря.
— Расскажите поподробней, — попросил Геннадий.
— А кушать пойдете? — хитро прищурился Алексей Петрович. Так обычно малыши ставят условия, когда их заставляют есть кашу.
— Пойду, — пообещал Балуев.
— Я встретил его на этом самом месте, — начал свой рассказ Алексей Петрович. — Ваш товарищ укрылся от дождя под навесом кондитерской и пытался закурить, но зажигалка явно вышла из строя. Русского я признал в нем сразу, у меня глаз — алмаз, даже фланелевые брюки не могут ввести в заблуждение. Я поднес ему огонек. Он поблагодарил, и я хотел завязать беседу — я так обычно и делаю, но он как-то весь ощерился. Его задел вопрос: «Из каких мест будете?» Почему? Вы ведь мне нормально ответили. Ну, не Содом же, в конце концов, с Гоморрой, чтобы так шарахаться? Ничего не понимаю. Вот, пожалуй, и все. Он пошел своей дорогой, я — своей. Вернее, остался стоять на месте. А на следующий день, как прочитал в газетах, так до сих пор себе места не нахожу.
— Почему? — не понял Геннадий.
— Не догадываетесь? Он, видимо, принял меня за убийцу или преследователя. И шарахнулся так, будто предчувствовал что-то. От чумы так не шарахаются. Испортил мне настроение на весь вечер.
— Так вы, значит, остались на месте? — уточнил Гена.
— Конечно.
— И быстро нашли еще русского?
— Тут же! — рассмеялся Алексей Петрович. — Не так уж их здесь мало! Слава Богу, дают заработать на хлебушек!
— Но с этим, со вторым, тогда тоже вышла осечка.
— Откуда вы знаете? — удивился тот, но вдруг до него стало что-то доходить. Лицо исказилось, он тяжело задышал. — Неужели? — прошептал Алексей Петрович.