Балуев заглянул в единственную комнату. Там царил беспорядок. Было ясно, что хозяин торопился и забыл не только вытереть пыль со шкафов.
Внимание Гены привлекла валявшаяся на диване фотография. На ней была изображена красивая брюнетка, похожая на кинозвезду, с распущенными волосами и смеющимися, плутоватыми глазами. Она стояла во весь рост в ярко-красном купальнике, бронзовая, как египтянка. Вдали виднелся кусочек моря, а под ногами красавицы — белый песок. Внизу надпись по-испански «Коста-Брава. 95». На обороте уже по-русски: «Миньке на память от Анхелики».
Он сунул фотокарточку в карман пиджака и подумал: «Если Марина обыщет — будет грандиозный скандал!» В тот же миг его оглушил звонок. Звонили в дверь. «Вот черт! — выругался он. — Принесла кого-то нелегкая!»
Он чуть отодвинул штору и выглянул в окно. Неподалеку от его «рено» стоял шикарный ярко-красный «мерседес».
«Прямо как купальник у Анхелики!» — пошутил про себя Балуев.
Позвонили еще раз. Геннадий не тронулся с места.
В замочную скважину вставили ключ.
Он сел на диван и достал из потайного кармана дубленки пистолет.
Судя по стуку каблуков, в прихожую вошла женщина. Она некоторое время проторчала там, видно, тоже читала послание Гордеева брату. Потом направилась в комнату.
Она вскрикнула при виде Балуева с пистолетом.
— Только без истерик! — предупредил он и не без удовольствия обнаружил, что перед ним стоит та самая Анхелика с испанского курорта. Только на этот раз на ней был не купальник, а наброшенная на плечи шуба из голубой норки, волочившаяся за красавицей по земле.
Женщина вовсе не собиралась устраивать истерику, а, наоборот, сразу взяла себя в руки и, бросив на Балуева гневный взгляд, произнесла:
— Если вы до меня дотронетесь хотя бы мизинцем, будете иметь дело с Поликарпом!
Угроза подействовала. Геннадий спрятал пистолет.
— Мне не хотелось бы иметь с ним дело. Что правда, то правда! — усмехнулся он. — И вообще мне пора!
Он поднялся с дивана и хотел было выйти в прихожую, но она преградила ему путь.
— Что вы здесь делали? — теперь пошла в наступление Анхелика.
— Отдыхал, — развел руками Балуев.
— Не морочьте мне голову! — вдруг закричала она. — Вы не бомж! И на грабителя не похожи! Что вам тут надо?
— Спасибо, конечно, за комплименты, — поблагодарил Геннадий, — но мне действительно пора!
Он резко дернул на себя ее норковую шубу, оторвав Анхелику от двери, и сделал ловкую подсечку, так что та с криком приземлилась на диван.
— Гуд-бай, крошка! — бросил он ей уже из прихожей и услышал вдогонку:
— Ты мне за это ответишь, хам!
«Действительно — хам! — удивлялся сам себе Балуев, спускаясь в лифте на первый этаж. — С такой лапушкой так нервно обошелся! Что же мне было делать? Залиться перед ней соловьем? И выложить все как есть? Ну уж, дудки! Лучше я сберегу светлую память о красавице на клочке бумаги! Не за испанской ли фотокарточкой она пришла? Во всяком случае, стоит подержать ее у себя».
— Трогай, извозчик! — бросил он шоферу, усаживаясь рядом.
Тот пребывал в каком-то забавном состоянии, близком к трансу.
— Тут сейчас такая!.. — начал он взахлеб, указывая пальцем на «мерседес» Анхелики.
— Трогай, милый, трогай, — похлопал его по руке Балуев. — Только не врежься в светофор! Надо соизмерять свои возможности с потребностями. Эта сеньорита тебе пока не по карману!
«Хоть ты и похож на ее любовника!» — добавил он про себя.
Мишкольц выслушал его, не перебивая. Он смотрел все время в окно, на шоссе, где без конца сновали автомобили и ползли переполненные троллейбусы. И казался безучастным ко всему.
Геннадий же, напротив, волновался. Он провел беспокойную ночь. Несколько раз звонил Светлане, опасаясь, что его может подслушать жена. Но подслушивать было нечего — на другом конце провода не брали трубку.
Отчитываясь перед шефом, он не смог умолчать о вчерашних приключениях, потому что благодаря им дело продвинулось.
Мишкольц оторвался от окна.
— Ты неисправим, Балуев! Хочешь поссорить меня со всем городом?
— А если весь город хочет залезть тебе в карман?
— Из чего это следует? Насколько я понял, наш курьер в Лондоне погиб не из-за камней. Иначе зачем их надо было сбывать по такой смехотворной цене да еще нашему же ювелиру?