Балуеву не терпелось закурить, но он знал, что при шефе не следует этого делать — Мишкольц не выносит табачного дыма. «Кристине с ним приходится туго, — вздохнул он. — И мне не легче».
— Мотив убийства курьера однозначен, — заключил Геннадий, — спровоцировать войну между тобой и Стародубцевым..
— Четвертый год я пребываю в дурацком, подвешенном состоянии. Плачу Стародубцеву, хотя не нахожусь на его территории. Многие стали забывать, почему сложилось такое положение. Почему я на это пошел. Они считают: раз можно Стару, можно и нам. Шалуна с Соколовым я кое-как отвадил. Теперь приспичило Поликарпу? Что ж, он старый хищник и любит приходить на все готовенькое. Даже удивительно, как это он так долго терпел?
— У него и без нас хлопот хватало в последние годы, — напомнил Геннадий. — Он только-только встал на ноги.
— А тебе не кажется, что загадочное исчезновение Кривцуна в девяносто втором году — тоже дело его рук? Я все чаще в последнее время возвращаюсь к этому случаю. Ведь явно кто-то хотел продолжения нашей войны со Старом, при этом оставаясь в тени.
Балуев только раскрыл рот, чтобы высказать свое предположение по этому поводу, как вошла секретарша.
— Вас к телефону, Геннадий Сергеевич!
Он покинул шефа в состоянии, которое трудно было назвать приподнятым. Нырнул в свой кабинет и взял трубку.
— Привет! — пренебрежительно буркнули на том конце. — Помощник Стара беспокоит. Мой босс хочет встретиться с твоим. Предлагает сегодня в восемь вечера в казино «Атлантик-сити».
— Я тебе перезвоню через час, — пообещал Балуев, — будь на месте!
— Ладушки, — ответил тот и положил трубку. «Вот и эти забеспокоились! Забегали, как тараканы по печке! Всем хочется отведать пирога, да боязно обжечься!»
Перед тем как побежать докладывать шефу, он предпринял еще один рискованный шаг.
«Надо же прощупать почву!»
Светлана оказалась на своем рабочем месте.
— Гена? Ты с ума сошел!
— Ты можешь говорить?
— Могу, — как-то неуверенно произнесла она. В любую минуту кто-нибудь мог заглянуть в кабинет.
— Где ты была всю ночь? — неожиданно для себя поинтересовался он.
— Это тебя не касается, — отрезала она. — Еще есть вопросы? — Он сразу почувствовал подчеркнутую холодность ее тона.
— Разумеется… — И Геннадий доложил о звонке криворотого.
— Это моя работа, — не без гордости призналась она. — Вам бояться нечего. Стар настроен миролюбиво. У тебя все?
— А мои успехи тебя не интересуют? Ты не хочешь знать, к кому привела меня ниточка из того переулка, где ты слишком долго курила? — Балуев выражался завуалированно, потому что тоже не был застрахован от чужого любопытства.
— Ты продвинулся так далеко? — не сумела она скрыть своего удивления.
— Представь себе. Это человек Поликарпа.
Он почувствовал, что Светлана в замешательстве.
— Подробности — с глазу на глаз, — пообещал Балуев и собрался уже вешать трубку, как услышал ее отчаянный призыв:
— Стой! — Она заговорила скороговоркой: — Я тебя умоляю, не лезь к Поликарпу! Это слишком опасно для всех! Тебя могли специально повести по ложному следу, спровоцировав новый конфликт, а Карпиди — человек горячий, он клюнет сразу, глазом не моргнет! Я тоже попробую что-нибудь выяснить, но мне нужны подробности. Встречаться мы больше не сможем. Дома я временно не живу. За мной следят. Стар все знает.
Его будто обдали холодным душем.
— Откуда? Ты ему рассказала? — К его недоумению уже примешивалась ревность. Светлана сразу почувствовала знакомую интонацию. С ревностью приходилось сталкиваться слишком часто.
— Есть кое-кто и поболтливей! — усмехнулась она.
— Марина? Она звонила ему?
— Я тебя, кажется, предупреждала о том, что они знакомы?
Он это и без нее прекрасно знал. Видел не раз в записной книжке жены домашний и рабочий телефоны Стара. Они даже были записаны у нее на одной страничке — Света и Стародубцев. Видел и ухмылялся, не считая, что эта связь реальна. Так — театр абсурда, как и вся наша жизнь.
— С этим я разберусь, — мрачно пообещал Гена.
— Не надо! — попросила она. — Только сделаешь хуже! Стар и в самом деле решит, что между нами что-то было…
— Так мы больше не увидимся? — В его голосе прозвучала нота обреченности.
Света молчала, не зная, что на это ответить. С тех пор как Балуев уехал, многое изменилось. Она пыталась анализировать. Это не похоже на любовь. Господи, да способна ли она вообще любить после двадцати лет самоистязания?! А нет любви, так стоит ли говорить о риске и самопожертвовании, которому она подвергнет себя, продолжая встречаться с ним? Все-таки прошлое крепко держит ее. Как ни странно, она до сих пор привязана к Диме! Кто бы мог подумать? Ей жалко его! Она никогда не видела Стара таким униженным, напуганным, больным. Она уже решила окончательно, что не бросит его.