Но, несмотря на свое бесповоротное решение, в тот миг, когда прозвучала та обреченная нота, Светлана вдруг поняла, как не хочет, до боли в суставах не хочет терять Балуева. Это было так ново и в то же время напоминало давно пройденное.
«Я — собака на сене! Вечная собака!» — кричало все у нее внутри, а вслух вышло как-то загадочно, нелепо.
— Не торопись, — шепнула она, — придет время… «Какое время, дура? Мое время давно на исходе! А у него — жена и трое детей! То же мне Ромео и Джульетта! Монтекки и Капулетти! Война двух непримиримых семей! А, пусть все катится к чертовой матери!»
— Я не хо-чу те-бя те-рять…
— Я тоже…
Он застал Мишкольца лежащим на диване. Вместо компресса шеф возложил на лоб ладонь.
Владимир Евгеньевич, даже не посмотрев в сторону вошедшего, начал тихо бормотать себе под нос. И это походило на бред:
— Я не вижу больше смысла… Делиться со всеми я не могу. Их может остановить только сила. Грубая сила. Так неужели я должен класть им взрывчатку в машины? Приговаривать к расстрелу их отцов и матерей, жен и детей? Неужели нельзя по-другому? Без крови.
— Нельзя, Володя. Слишком ты на виду у всех. А кто не мечтает запустить свою лапу в чужой карман? С волками жить — по-волчьи выть.
— Не хочу! Не хочу! Не хочу! — трижды прокричал он, поднялся и зашагал по кабинету. — Я не знаю, что делать, — честно признался шеф. — Мне это надоело. Новой войны нам не пережить!
— Не надо так мрачно, — вмешался Гена. — Есть выход.
— Какой?
— Объединиться со Старом. Его помощник звонил только что. Он ждет тебя сегодня в «Атлантик-сити». По-моему, настроен миролюбиво.
— Он и при миролюбивом настрое не упустит своего! — заметил Мишкольц.
— И все же это шанс.
— Не забывай, что мы находимся на другой территории. Это спровоцирует на действия Шалуна.
— Он не попрет против Стара.
— Но может объединиться с Поликарпом. Представляешь, что тогда здесь начнется?
Спорить было бесполезно. Круг замыкался. Война казалась неизбежной.
— А может быть, мы паникуем? — предположил Геннадий. — Может, это не Поликарп? Во всяком случае, этот некто третий рассчитывает на то, что мы сцепимся со Стародубцевым, а мы с ним объединимся.
— И что тогда?
— И тогда возможны два варианта. Или он начнет действовать открыто. Или, наоборот, прекратит всякие действия.
— Что ж, посмотрим. — Владимир Евгеньевич оставил свои хождения по кабинету, открыл холодильник, достал себе минералку и бросил Балуеву: — Кури, если хочешь!..
К «Атлантик-сити» они подъехали ровно в восемь. На машине Мишкольца, без охраны.
Их ждали у входа двое молодцов и проводили внутрь.
Казино к их прибытию расчистили. Даже крупье куда-то попрятались — только Стар, его помощник и охрана, человек десять держиморд, на которых босс не скупился. Балуев заметил в этой компании медноволосого паренька Илью Желудкова, но оба сделали вид, что незнакомы.
— Смелый вы человек, Владимир Евгеньевич, — начал с комплимента Стародубцев. — По нашему городу без охраны не каждый решится…
— Все знают, что я еду к компаньону, — дипломатично заметил Мишкольц. — И тогда злоумышленнику, если такой отыщется, придется иметь дело сразу с двумя силами, кто же на это отважится?
Они рассмеялись. Намек был недвусмысленный. Владимир Евгеньевич привык брать быка за рога. Однако собеседник не пожелал развивать эту тему.
Они сели вчетвером за карточный столик, как настоящие партнеры по игре.
— Партию в вист? — предложил Дмитрий Сергеевич Мишкольцу.
— Я не игрок, — возразил тот. — Картам предпочитаю шахматы.
— Это заметно по виртуозности ваших ходов, — снова расщедрился на комплимент Стар.
«Что это с ним сегодня? — думал Балуев. — Уж не Света ли его так ублажила?» Последняя мысль доставила боль. Он старался не смотреть на «звездного босса». Следил за криворотым, который сидел как раз напротив. Тот не отвечал ему взаимностью, ловил каждое слово своего шефа, тщательно обмозговывал и, как показалось Балуеву, не совсем был доволен результатами, воротил нос.
После очередной серии дипломатических сальто-мортале Стар наконец сообщил: