— Я, собственно, пригласил вас, когда узнал о происшествии в Лондоне.
Это признание удивило Мишкольца. Он переглянулся с Геннадием. Балуев тоже сыграл удивление, хотя прекрасно знал об источнике информации «звездного босса».
— Я подумал, что в первую голову под подозрением окажется моя организация, исходя из того, что в прошлом между нами имел место конфликт, — несколько витиевато, но мягко продолжал Стародубцев.
«На славу поработала Света! На славу! — истязал себя Гена. — Никто не просил ее об этом!» И тут он снова поднял глаза на криворотого. На том не было лица. Он как-то неестественно съежился, будто его собирались бить. Было ясно, что слова босса представляются ему унизительными.
— Я решил предупредить вас, — в той же манере повествовал Дмитрий Сергеевич, — что никто из моих людей не имеет к этому делу никакого касательства. И с Лондоном нас ничто не связывает. Там нет ни одного нашего представителя.
— Ваши хлопоты были напрасны, уважаемый Дмитрий Сергеевич, — в свою очередь расшаркался Мишкольц. — Мы не подозревали ваших людей.
Балуеву показалось, что криворотого сейчас стошнит от всей этой интеллигентской бредятины. Помощник Стара сидел, опустив голову и раздув щеки.
— А кого вы подозреваете? — осторожно поинтересовался Стар.
— Еще рано делать выводы, — ответил Владимир Евгеньевич и приступил к намеченной программе: — У меня к вам будет предложение.
Стародубцев вдруг насторожился. Криворотый при этом почему-то усмехнулся.
— Наверно, оно покажется вам странным, потому что такой практики раньше в нашем городе не было. И тем не менее прошу меня выслушать.
— Я слушаю, — уже не так мягко произнес Стародубцев.
— Я хочу, чтобы мы с вами были не только компаньонами в бизнесе, но и, как это говорится, братьями по оружию.
— Вы хотите влиться в мою организацию? — выпучил глаза босс.
— Не совсем так. К сожалению, это невозможно сделать чисто территориально. Я хочу заручиться вашей помощью на случай войны, даже если эта война возникнет внутри нашей организации. Я, в свою очередь, готов пересмотреть вашу долю в моем бизнесе.
Предложение показалось Стару заманчивым. Кто-то настойчиво желает их разъединить, а они вдруг возьмут да и объединятся.
Он молчал минуты две, обдумывая слова Мишкольца, время от времени поглядывая то на своего безучастного помощника, то на ювелира, в сторону Балуева не посмотрел ни разу.
Он уже готов был ударить по рукам, настолько все складывалось в его пользу, но вдруг непонятно откуда возникло оно! Как всегда, навалилось стихийно, обдало холодом спину, подцепило на крючок сердце! Чувство близкой опасности никогда его не обманывало! Но от кого она исходит? От Мишкольца? От криворотого? От Балуева? Или от кого-то из охранников, которые разбрелись по залу, как только господа уселись за карточный стол?
Стародубцев обернулся. За спиной стоял медноволосый парень, один из тех, что пас Кулибина в Москве. Зачем он так близко подошел? Что-то хочет сказать? Нет. Повернулся. Уходит в глубь зала, туда, где рулетка.
— Это невозможно, — выдавил наконец Стародубцев. — Игра не по правилам. Мы настроим против себя весь город.
— В таком случае, нам больше не о чем говорить, — уже не столь любезно заявил Владимир Евгеньевич. — Но имейте в виду, найдется еще немало охотников до зелененьких! И тогда я не гарантирую, что вы будете иметь то, что имеете сейчас! Будьте здоровы!
При этих словах он резко встал и направился к выходу. Балуев же проявил медлительность. Он заметил, как вспыхнули глаза криворотого и с каким подавленным видом остался сидеть Стародубцев.
— Что он так нервничает? — услышал Геннадий уже у себя за спиной. И непонятно было, к кому обращается Стар. Во всяком случае, Балуев не обернулся.
При выходе из зала его кто-то догнал и осторожно тронул за плечо.
— В чем дело? — ощетинился он.
Перед Геной стоял медноволосый Желудков и протягивал ему на ладони какой-то клочок бумаги.
— У вас выпало из кармана, — громко произнес парень.
Балуев уже хотел возмутиться, но краем глаза увидел, как тот ему подмигнул.
— Спасибо, — так же громко произнес Гена и сунул клочок в карман.
Мишкольц ждал его в машине, положив руки в перчатках на руль. Он демонстративно их натягивал, когда шествовал через зал казино.
Геннадий уселся рядом.
— Какое дерьмо! — только и бросил Мишкольц, и его «ягуар» полетел как бешеный.
Большую часть дороги они молчали. Владимир Евгеньевич время от времени шептал:
— Может, оно и к лучшему.